Чтение онлайн

— Слушай, Торн, — начал он с порога. — Давай успокоимся и всё-таки об этом поговорим…

У Клэр из-за наличия более насущных проблем предмет их спора уже давно вылетел из головы. К ней вот-вот должен явиться отчим с непонятным женихом, а у неё в комнате рыжий. Вдруг, два кусочка мозаики сложились вместе, и она отчётливо осознала, что нужно сделать.

— Раздевайся! — требовательно выдала она напарнику.

— Ты о чём? Что с тобой, Торн?! — ошалело произнёс тот в ответ.

— Раздевайся! — повторила девушка, уже с нотками отчаяния в голосе. Неужели рыжий не среагирует так, как ей нужно?! Стараясь усмирить дрожь в руках, она принялась расстёгивать на себе платье. — Давай! Ты столько раз заявлял мне, что крут. Докажи!

Парень побледнел и заметно напрягся.

— Ты в своём уме, Торн?! — от напряжения он сжимал кулаки так сильно, что казалось, сам сломает себе пальцы.

— Что, струсил, Блейк?! — Клэр, продолжая теребить пуговицы платья, дрожала уже чуть ли не всем телом, на глаза всё-таки навернулись слёзы. — Неужели, это было всё лишь бахвальством, а на самом деле ты ничего не можешь?!

Рыжий побледнел ещё больше — Клэр даже не представляла, что такое возможно — и, наконец, отмер. Резко, за какие-то доли секунды, он рванул с себя камзол, затем, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, крепко схватил девушку за плечи и поцеловал. Жарко, страстно, требовательно — это было совсем не похоже на нежные прикосновения губ, которые иногда воображала себе Клэр.

Новые, никогда ранее не испытываемые ею ощущения оказались настолько поразительны, что девушка едва не обмякла в руках рыжего, полностью отдаваясь пылким прикосновениям, но уже скоро у неё появилось желание ответить на поцелуй, самой делать то же, что и парень, и крепче прижаться к такому горячему, казалось, отлитому из стали телу, но спадающее с плеч платье мешало поднять руки. Желание оказалось настолько сильно, что Клэр немедленно повела плечами, а затем руками и вывернулась из мешающего ей кокона плотной ткани. Горячие ладони легли на обнажённую кожу предплечий и парень, оторвавшись от губ девушки, шумно выдохнул. Взглянув на неё абсолютно шальными, сумасшедшими, безумно сияющими глазами, он хрипло произнёс «Клэр…», наверное, впервые в жизни назвав девушку по имени, и вдруг подхватив её на руки, чтобы уже через пару мгновений опустить на кровать.

План, казалось, шёл как по маслу. Вот-вот должен был появиться отчим с неизвестными пока девушке спутниками, а двое полуобнажённых начинающих любовников, скользя и извиваясь, ласкали и изучали друг друга на узкой студенческой кровати. Вот только причина, побудившая Клэр к такому развитию событий, отошла на второй план ещё во время первого поцелуя, а к тому моменту, когда они переместились на кровать, уже оказалась задвинута на самые задворки сознания, которое от поцелуев, ласк и охватившего девушку возбуждения то ли самоустранилось, то ли впало в спячку. Рыжий, казалось, пытался разорваться на тысячу кусочков или, скорее, своих собственных подобий, чтобы одновременно ласкать и целовать каждый дюйм тела девушки. Целуя её в губы, тот, вдруг, срывался на то, чтобы поцеловать её в плечо, а затем скользящую вдоль его лица ладонь и каждый пальчик. Клэр такие метания не раздражали, а, наоборот, возбуждали. Ей казалось, что теперь каждый поцелованный участок её тела горит тем же огнём, что страстный рыжий парень. Общими усилиями они стащили с него рубашку, и теперь девушка, совсем не стесняясь, гладила и целовала его худое, то такое сильное тело. На ней самой оставались только лиф и панталоны. С первым предметом рыжему удалось справиться только наполовину, то есть застёжку он, не без помощи девушки, нашёл, но расстегнуть так и не сумел, а только стянул вниз тонкие бретельки. Клэр могла бы посмеяться насчёт заявленных им ранее претензий на опытность и крутость, но ей было не до смеха, а только каждый раз перехватывало дыхание и почему-то тянуло внизу живота, когда дрожащие пальцы дотрагивались до её груди. Её собственные пальцы зарывались в рыжие патлы, которые ей совсем недавно хотелось повыдергать, чтобы притянуть к своему лицу горячие губы и снова почувствовать обжигающий вкус поцелуя. Горячая ладонь скользнула на живот, заставив девушку застонать и выгнуться, податься всем телом вверх. В несколько томительных кругов очертив впалый живот — к сожалению, рацион университетской столовой не способствовал упитанности, а большего Клэр себе позволить не могла — ладонь спустилась ещё ниже, чтобы накрыть завязку панталон. Бешеное биение сердца, казалось, отдавало по всему телу. Рыжий оторвался от губ девушки, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, а в них читался такой понятный ей вопрос. По какой-то причине она знала, что скажи она «нет», то он отступит, на самом деле, без вопросов, но и глазами, и еле слышно губами ответила «да», чтобы окунуться в, казалось, безраздельно страстный, ошеломляюще глубокий наплыв эмоций, исходящий от исступленно целующего её парня. Его пальцы осторожно, словно всё ещё опасаясь, скользнули под плотную ткань, Клэр, не отрывая глаз от рыжей макушки, затаила дыхание, замерла в ожидании, что же будет дальше, и никто из них не заметил, как широко открылась едва прикрытая ранее рыжим дверь в комнату девушки.

— Что? … Что? … Что здесь происходит, Кларета?!

Визгливый крик отчима сумел проникнуть даже в затуманенное происходящим сознание Клэр, но Блейк всё-таки среагировал первым. За долю секунды набросив на полуобнажённую девушку одеяло, он с изумлением и, казалось, даже злостью уставился на вошедших в комнату людей.

— Что?! Что это?! — лицо отчима побагровело настолько, что, казалось, его вот-вот хватит удар. — Это позор! Бесстыдница! Как … как подзаборная девка!

Появление отчима, безусловно, остудило пыл, решивших попробовать себя и в другом качестве, напарников, но осознание того, кто его спутник было, по крайней мере, для Клэр, как ушат холодной, даже обжигающе ледяной воды. Сразу захотелось съёжиться, спрятаться под одеялом, но…. Её, действительно, не так воспитывали. Неприятности, особенно, когда они вызваны твоими собственными действиями, нужно встречать лицом к лицу, и девушка, гордо выпрямившись под одеялом, смело посмотрела в лицо невозмутимому герцогу Валорайету, главе Службы Охраны Порядка и, предположительно, её будущему работодателю. Судя по тому, каким ехидством блестели его обычно холодные глаза, происходящее его скорее веселило, в отличие от отчима, который был зол не на шутку.

— Мерзкая, дрянная девчонка! Она опять всё подстроила! — не унимался барон Крясякс и вдруг, наклонившись, поднял с пола выроненную девушкой свою же записку. — Вот! — потряс он находкой, обращаясь к своему спутнику. — Ведь я, как добросовестный опекун её предупредил, а она…. — он всплеснул блестевшими драгоценными камнями руками и начал по новой: — Позор! Ты не только себя опозорила! — обратился отчим уже к Клэр. — Ты имя своего отца опозорила! Если бы Его Светлость был жив….

— Если бы мой отец был жив, он бы никогда не позволил никому, в особенности вам, так унижать и измываться надо мной! — дерзко ответила тому девушка, сжимая кулаки под одеялом. — Его имя позорите только вы, барон Крясякс!

Рыжий всё также, замерев словно истукан, сидел рядом с ней и буравил её странно-отчуждённым взглядом. Клэр, после того заметила этот взгляд, мимоходом взглянув на парня, старалась больше на него не смотреть. Ей оставалось только корить себя за недальновидность и глупость, за то, что, действительно, поступила низко, так подставив парня, но она это сделает позже, когда разберётся с ситуацией. Но та, к сожалению, и не думала подходить к желанной для неё развязке.

— Я полагаю, барон Крясякс, — внезапно подал голос герцог Валорайет, — нам, в первую очередь, стоит предоставить девушке возможность привести себя в порядок, а потом мы уже спокойно обсудим сложившуюся ситуацию, — он жестом указал рукой на дверь, приглашая, таким образом, отчима Клэр покинуть комнату и, когда тот, всё ещё продолжая пыхтеть, вышел, спугнув при этом стайку привлечённых шумом студенток, развернулся на пороге и добавил: — Жду тебя в коридоре, Патрик.

Рыжий, наконец, оторвав взгляд от девушки, заскрежетал зубами и, подхватив свои рубашку и камзол, выскочил вслед за седовласым мужчиной в коридор, оставив Клэр в одиночестве и полном хаосе мыслей и чувств. Первое, что она отчётливо поняла, это то, что судьба сыграла с ней очень нехорошую шутку. Многие, казавшиеся ранее непонятными, недомолвки и несуразности, складывались в цельную картину и, что теперь ей делать, было непонятно. Но глава Службы Охраны Порядка был прав, ей в первую очередь следует одеться. Надев и застегнув платье — удивительно, но все пуговицы оказались на месте — она привела в порядок волосы и даже успела застелить кровать, как раздался символический стук в дверь, после чего в комнату вплыл настолько довольный собой барон Крясякс, что у девушки сразу же заломило зубы. Неприлично радостный, тот с вызовом посмотрел на падчерицу, но не успел ничего сказать, так как в комнату сразу же зашёл и герцог Валорайет, а за ним следом, словно осёл на заклание, рыжий напарник Клэр.

— Леди Соторьен, — внимательно оценив перемены во внешнем виде девушки и обстановке комнаты, герцог остановился напротив, уже не спуская с неё глаз, — вы — единственная дочь покойного герцога Касандира Соторьена, — продолжил он, срывая все маски, — кавалера трёх высших имперских орденов, безупречного, блестящего офицера и деятеля, много сделавшего для благополучия Тиринта. Позвольте вам официально представить моего сына, наследного герцога Патрика Валорайета, о чьих достоинствах вы уже достаточно осведомлены, — позволил себе он небольшую шпильку, — и который намерен обратиться к вам с наиважнейшим предложением.

Клэр ничего не ответила — это было, в общем-то, формальностью — и ответа от неё никто бы не потребовал. Лишь отчим попробовал вмешаться:

— В этом нет никакой необходимости, Ваша Светлость, — заюлил он. — Я, как законный представитель юной леди, готов сразу дать согласие….

— Тем не менее, необходимость в этом есть, — прервал его Валорайет. — Все формальности должны быть соблюдены, — добавил он и перевёл взгляд на своего сына. Клэр тоже на него смотрела. Гордый, надменный, холодный аристократ, в нём, казалось, исчезло всё, что когда-то отличало временами вспыльчивого, чаще весёлого, иногда сыпящего непристойностями, тем не менее, благородного рыжего нахала Блейка. За всё время, как тот вошёл обратно в комнату, он на девушку ни разу не взглянул, предпочитая высматривать что-то крайне интересное, что находилось на стене позади Клэр.