Чтение онлайн

— Вот это место меня всегда пробирает. — Голос Клинта был подозрительно хриплым от эмоций. — «Ты меня дополняешь». Все говорят в такой ситуации другое. Типа «ты покорил меня своим приветствием», но когда он ей говорит: «Ты меня дополняешь». Что за чувак скажет что-то подобное? Но все равно... Меня пробирает до чертиков.

Оливия вытерла глаза, когда пошли титры «Джерри Магуайра».

— Почему я никогда не видела этот фильм? А, знаю почему. Потому что думала, что это о футболе.

— Недостаточно экшена. — Оправившись от краткого приступа чувствительности, Клинт перекинул руку через спинку дивана. — Если Ти-Бо спросит, скажи ему, что мы смотрели «Маменькиного сыночка».

Оливия отсидела конечности и вытащила затекшую ногу из-под себя.

— Разве это не один из фильмов с Адамом Сэндлером?

Он кивнул.

— Это фаворит большинства игроков.

— Потому что «Джерри Магуайр» слишком девчачий, верно?

— Я бы сказал, что не совсем ef6151.

— Тогда что бы ты сказал?

— Ну, хорошо, слишком девчачий.

Оливия рассмеялась и встала с дивана, разминая онемевшую ногу, чтобы разогнать кровь.

— Я иду спать, и тебе не обязательно оставаться. В самом деле. Тад просто нелепо поступает.

— Ладно. Я просто побуду здесь некоторое время.

— Не будь таким слабаком. Ты не его собачка.

— Как скажете.

— Ты не должен позволять ему так с тобой обращаться. — Она снова села. — Я провела небольшое исследование, и после второго сезона у тебя более высокий рейтинг среди квотербеков, чем у Дина Робийара, а я знаю, что он был ключевым игроком «Звезд». Но Тад обращается с тобой, как со школьником.

Клинт кивнул.

— В футболе нужно заслужить уважение.

— А ты этого разве не сделал?

— Не то уважение, которое я хочу от него.

— Но как игрок ты лучше, чем он. Вот чего я не понимаю. Ты стартовый игрок. А не он.

— Все не так просто. Я быстрее, чем он, и руки у меня сильнее. Но Ти-Бо... Он что тот волшебник. Даже со своим дефектом зрения он может найти принимающего там, где никто другой не сможет, а то, как он читает защиту… Как будто он экстрасенс. Я должен научиться делать то, что делает он.

— Даже если это означает терпеть его оскорбления?

— Я и Ти-Бо... Мы понимаем друг друга. Я люблю этого парня. — Клинт посмотрел на нее более пристально. — Кстати, когда дело доходит до Ти-Бо и женщин… вам стоит быть осторожнее.

— Тебе не нужно меня предупреждать. Что касается отношений, я мыслю здраво как никто. Ни один мужчина не собьет меня с толку.

Оливия видела, что он ей не верит, и попыталась объяснить:

— Мы трое — ты, Тад, я... Мы не такие, как большинство. У нас работа на первом месте.

Клинт кивнул, а затем усмехнулся:

— Хотите над ним подшутить?

Оливия наклонила голову:

— Что у тебя на уме?

Где она, черт возьми? Когда Тад вернулся в отель и обнаружил, что номер пуст, он написал ей сообщение и не получил ответа. Потом написал недоумку, которого по глупости оставил за ней следить.

Глухо как в бочке.

Тад прошел в вестибюль и поговорил с посыльным, который видел, как Гаррет уезжал с Примой на своем кабриолете «мазерати ДжиТи».

Тад твердил себе, что с Оливией все будет в порядке. Идиот на самом деле не был идиотом. Он защитит ее. Но...

Ей следовало крепко спать здесь, в номере, а Гаррету стоять на страже у двери ее спальни.

Тад метался по комнате, как родитель, ожидающий ребенка, нарушившего комендантский час.

Прошло полчаса. Час. Наконец он услышал их смех в коридоре. Долбаный смех!

Дверь открылась. Оливия появилась вся растрепанная. Подол юбки закрутился, распущенный волосы спутались, и сама она, босая, несла туфли в руках. Больше всего Тада поразило в Гаррете то, как молодо выглядел парень. Типичный пример юной мужественности. У него не было тонких морщинок в уголках глаз, никаких складок вокруг рта, и Тад мог бы поспорить на что угодно, что колени Гаррета не скрипели, когда он вставал с постели по утрам.

Тад сдерживал свой гнев в голосе, однако все равно говорил тоном родителя, упрекающего детей.

— Где ты была?

— В клубе, — весело ответила Оливия.

— В клубе? — мгновенно взвился он, вымещая свой гнев на Гаррете. — Ты водил ее в клуб?

Недоросль пожал плечами.

— Она сумасбродка.

Тад повернулся к Оливии:

— А как же твой голос? Какой оперный певец ходит в ночной клуб, где уровень шума зашкаливает за грёбаные децибелы?

Ее улыбка была безумно безмятежной.

— Я не разговаривала.

— Она отлично танцует, — быстро сказал Гаррет.

— Ты тоже.

Оливия вовсю улыбалась ребенку. Гаррет беспокойно взглянул на Тада.

— Думаю, мне пора идти.

— Правильная мысль, — прорычал Тад.

Одна бровь Гаррета слегка приподнялась, а затем он ни с того ни с сего сменил тактику. Исполнив ловкий трюк века, он с невероятной точностью поцеловал Приму, прямо в губы — полные, широко открытые, лучший игрок сезона, пас вперед...

…с подходящим ресивером, который целует его в ответ.

Тад бросился вперед. Прима протянула руку — к нему, а не к подлецу квотербеку — удерживая Тада на расстоянии, в то же время не отрывая губ от Гаррета. Наконец, она отклеилась и похлопала паршивца по груди.

— Спокойной ночи, любовничек.

Гаррет улыбнулся и направился в коридор только для того, чтобы повернуться и сделать легкое, быстрое движение — настолько легкое и быстрое, что Тад сомневался, что Прима вообще его заметила. Парень поднял руки и указал на Тада, этот жест прекратился почти сразу же, едва начавшись. Сукин сын. Гаррет бросил Таду игровой сигнал. Тот же самый сигнал используют судьи, чтобы указать, что нападение только что заработало первый даун. Невежественная Прима закрыла дверь и улыбнулась Таду.

— Это было весело.

Тад глубоко вдохнул. Затем еще раз. Он едва узнавал себя. Он Тад Уокер Боумен Оуэнс! Он никогда в жизни не ревновал ни к одному мужчине, и вот он здесь, злится из-за сопляка, едва окончившего колледж. Молокососа, который мог бегать быстрее, бросать дальше Тада... Прима улыбнулась и посмотрела на него нежным, тающим взглядом, так непохожим на нее.

— Я тебя обожаю. В самом деле.

И все. Прежде чем Тад успел вызвать в воображении хоть какое-то подобие ответа, она неторопливо вошла в свою спальню, а эта взъерошенная черная юбка шлепала ее по бедрам.