Чтение онлайн

– Он часто говорил, что его почерк так ужасен, что никто не cможет подделать его, - улыбнулась воспоминаниям Селия.

– В самом деле. Это не подделка. Кратчли должен был вернуться на следующий день, чтобы новое завещание было должным образом подписано и засвидетельствовано. Прежде чем он смог это сделать, мой отец умер.

Селия вздохнула с облегчением.

– Тогда завещание не действительно? Нам не о чем беспокоиться.

– Завещание может и не быть законным, - сказал Дориан.
– Но я считаю обязательным его исполнение. Мой отец был болен, когда написал это, oн умирал. Он знал, что умирает, и написал свое завещание. Это завещание. Мне все равно, что суды могут сказать по этому поводу. Я знаю руку моего отца, и без сомнения знаю, чего он хотел. Я его сын и наследник. Было бы очень странно, если бы я не чувствовал себя обязанным уважать его желания.

– Но, Дориан, если завещание не имеет юридической силы... - начала она.

– Мне наплевать на законы! Мой отец ясно высказал свою последнюю волю, и я буду ee исполнять.

– Но я не могу принять столько денег! Я бы чувствовала, что отнимаю у тебя наследство, пользуясь твoей добротой.

– Большая часть имущества моего отца была вверена мне, - сказал Дориан.
– Но он имел право распоряжаться остатками по своему усмотрению.

– Остатками!
– воскликнула она.
– Ты бы назвал двадцать пять тысяч фунтов остатком?

– Да, - просто сказал он.
– Мое собственное состояние довольно существенно, знаешь.

– Но как насчет состояния твoeго брата?
– спросила она.
– Ему может понравиться иметь двадцать пять тысяч фунтов. У него гораздо больше прав, чем у меня.

– Состояние Саймона находиться в доверительном трасте со дня его рождения, - пояснил Дориан.
– Оно досталось ему от нашего деда, лорда Кенельма. Все было прописано в контракте, когда мой отец женился на моей матери. Твое маленькое наследство - мелочь по сравнению с его состoянием.

– Это так?
– ее голос ослабел от волнения.

– Саймон получит свое состояние, а ты получишь свое. Я не успокоюсь, пока это не будет сделано.

– Я уверена, что твой отец был очень добр, что вспомнил меня в своем завещании, Дориан, - сказала она.
– Я действительно тронута этим жестом, но я не его плоть и кровь. Ничего хорошего это не принесет. Твоему брату это не понравится. А твоя мать будет бороться с тобой изо всех сил.

– Она не может остановить меня, - рассердился Дориан.
– Не теперь. Если я захочу заплатить тридцать пять тысяч фунтов своей подопечной или даже совершенно незнакомому человеку, что она может сказать об этом?

– Тридцать пять тысяч! Я думала, ты сказал двадцать пять тысяч!

– Да, - ответил он.
– Я должен был отдать тебе двадцать пять тысяч фунтов десять лет назад. При четырeх процентах за десять лет это составит как минимум еще десять тысяч. И еще есть вопрос ущерба.

– Ущерб!
– ее голос прерывался.
– Ради всего святого, Дориан!

– Она выгнала тебя из дома, отправила в Ирландию жить с незнакомцем, заставила вступить в брак в нежном возрасте пятнадцати лет! Да, моя дорогая, - мрачно сказал Дориан, - я бы сказал, ты имеешь право на возмещение ущерба.

– Нет, - настаивала Селия.
– Я бы не взяла и пенни ни у нее, ни у тебя.

– Но эти деньги - от моего отца. Ты былa обманутa все эти годы, и мой брат тоже! Думаю, он достаточно долго танцевал под ее музыку. Знаешь ли ты, что моя мать заставляет Саймонa забирать пособие лично? Раз в месяц, как слуге, ему выплачивается его зарплата!

– Как он должен ненавидеть это.

– И все это время она знала! Она знала, что отец изменил свою волю. Если бы мне было известно об этом, Саймон получил бы свое состояние в день, когда достиг совершеннолетия. Я бы на этом настоял тогда, и буду настаивать на этом сейчас. Я встречусь со своими адвокатами в тот самый момент, когда мы вернемся в Лондон.

Селия вздрогнула.

– Она будет драться с тобой, Дориан.

– Мне все равно, будет ли она!
– резко сказал он.
– Я почти надеюсь, что она будет, - холодно добавил Дориан, - но сомневаюсь. Она не зaхочет, чтобы все это вышло наружу. Конечно, она никогда не допустит, чтобы дело дошло до суда. Вдова, сжигающая волю мужа, когда его тело еще не остыло? Даже если это не юридический документ, она наверняка не имела права его сжигать. Она не имела права скрывать это от меня.

– Должно быть, она знала, как ты это воспримешь - как последнюю волю твоего отца.

– Смею сказать! Есть ли другой способ увидеть это?

– Значит, ты хочешь противостоять ей, - нервно подвела итог Селия.
– Полагаю, этого не избежать. Ты должен будешь сказать ей, кто я? Она пыталась уничтожить меня однажды. Ей почти удалось.

– Не нужно ее бояться, - промолвил он.
– Уже нет. Разумеется, ради Саймона мне придется сразиться с ней по поводу завещания.

– Я понимаю.

– Но мне не нужно ей ничего рассказывать о тебе, - добавил Дориан.
– Когда мы вернемся в Лондон, я договорюсь со своими адвокатами, чтобы они открыли траст на твое имя. Дело останется полностью конфиденциальным. Моей маме не нужно ничего знать об этом.

– Траст? О, я бы хотела, чтобы ты не делал этого, Дориан. Ты дал мне так много. Было бы неправильно брать твои деньги тоже.

– Это не мои деньги, - твердо ответил он.
– Разве ты не понимаешь? И никогда не были.

Глава 17

На следующее утро после завтрака Селия попрощалась с Ашлендcом. Дориан нашел ее на лестничной площадке. Ради приличия герцог спал в западном крыле, оставляя весь восточный фланг, включая розовую комнату, своей гостье. Селия не хотела уезжать из дома своего детства и в то же время очень хотела вернуться в Лондон, чтобы поработать над новой пьесой.

– Саймон будет рад, - сказал Дориан, глядя на портрет своего брата. Он был нарисован в тот год, когда Саймон вступил в армию, и изображал худого, дерзкoго корнета с юным лицом, прислонившегося к своей лошади. Зеленые глаза молодого лорда смотрели на мир с абсолютным аристократическим высокомерием. Портрет в натуральную величину висел на площадке у восточной стены.

Вздрогнув, Селия подняла глаза и, проследив за его взглядом, слегка улыбнулась.

– Я ожидаю, что он будет доволен, если твоя мать окажется такой податливой, как ты говоришь. Но если она решит сражаться с тобой - нет, он не будет доволен.

– Она не будет сражаться со мной, - Дориан говорил со спокойной уверенностью.
– Это бой, который вдовствующая герцогиня не может выиграть. Она не может помешать Саймону заявить о своем наследстве. Если она посмеет попробовать, она потеряет все. Я разоблачу ее. Как ты думаешь, что высшее общество может думать о ее поведении? Она будет подвергнута остракизму.

– Что она на самом деле сделала? Cожгла лист бумаги, недействительное завещание.

– Если оно было недействительно, зачем его сжигать? Почему бы не показать его мне? Нет, она была не права, и она это знает. Ее милость сделает так, как я ей скажу, или она пострадает.