Чтение онлайн

И тепло наконец подействовало. Тарлах ощутил сонливость, физическую расслабленность, и только вялость помешала ему отправиться в постель. Огонь в комнате разожгли заранее, перед его возвращением.

Неожиданно лицо его напряглось. По правде говоря, спать он еще не хотел. Он слишком хорошо знал себя, чтобы надеяться быстро заснуть, когда его не оставляет ощущение поражения и чувство вины.

Глаза у него стали мрачными, как свинцовое небо, грозящее снегом. Снова Уна из Морской Крепости доверилась ему, и снова он не сумел уберечь ее от опасности. Сколько раз еще смогут они уходить от гибели? Сколько еще?..

Послышался стук, Тарлах отвернулся от огня, неохотно потянулся за шлемом, разрешив войти. Дверь у него не заперта, хотя ему никого не хотелось видеть сегодня вечером. Да он и не ждал никого. Может, что-то произошло в Лормте или с хозяйкой долины?

Вошел Дуратан. Получив разрешение, он открыл дверь, но остановился возле нее.

— Надеюсь, я не побеспокою тебя, птичий воин, но я увидел у тебя свет и понял, что ты не спишь.

— Не сплю. Входи, добро пожаловать. Чем я могу быть полезен?

— Просто хотел посмотреть, как ты себя чувствуешь, прежде чем ложиться самому. Сегодня тебе пришлось выдержать нелегкое испытание.

Глаза ученого сузились. Несмотря на сравнительно мягкую зиму, ночи холодные, и огонь разожгли рано. Маленькая комната хорошо прогрелась, и здоровому человеку не нужен в помещении плащ.

— Ты ранен, капитан? — озабоченно спросил Дуратан. — У нас есть опытные целители, хотя не такие искусные…

— Я здоров, — торопливо ответил фальконер, сбрасывая плащ. Ему стало стыдно того, что его застали в таком состоянии. — Если я доверил леди Уне своего товарища, то доверился бы ей и сам. Целительницы — это обычно женщины, и мы привыкли к встречам с ними, хотя мудрых женщин предпочитаем избегать. В их делах много колдовства.

Дуратан кивнул. Так было и до падения Гнезда, когда наемники оказывались далеко и не могли своевременно вернуться в свою крепость за помощью.

— А как себя чувствует твой крылатый? — поинтересовался он.

— Хорошо, как и сказала владелица крепости. Через несколько дней сможет летать. А как Брейвери?

— Отдыхает и наслаждается всеобщим вниманием. — Дуратан удивленно покачал головой. — Она заслужила такое имя (Брейвери по-английски — храбрость). От твоего сокола я не ожидал меньшего, но никогда не слышал, чтобы кошка так вела себя.

— Большинство животных будет мужественно сражаться, если угрожают тем, кого они любят. — Тарлах внутренне напрягся, хотя понимал, что Дуратан не стал бы так говорить, если бы у него были дурные новости.

— А как сама леди? — Было бы странно, если бы он не спросил о ней, учитывая, какую роль она играет в спасении его народа. Он рассказывал об этом Дуратану перед тем, как выехать ей навстречу.

— Никаких последствий, и можешь быть уверен, что целительницы о ней хорошо заботятся.

Тарлах улыбнулся.

— Удивляюсь, как они тебя к ней допустили.

— Она больше не больна, и не думаю, чтобы Уна из Морской Крепости позволила распоряжаться собой.

— Да, это точно.

— Вдобавок к решимости она обладает редким мастерством. Джерро рассказал, что она сражалась, как леопард, когда появились наши люди.

— Для нее хорошо, что она это умеет, не правда ли? — с горечью проговорил фальконер. — Надежда на долгую жизнь была бы у нее слабой, если бы она полагалась только на мою защиту.

Ученый взглянул на него.

— Не думаю, чтобы любой другой воин смог сделать для нее больше.

— Мы серьезно относимся к данным клятвам. Я поклялся защищать Морскую Крепость и ее владелицу от опасностей, а не только сражаться, когда нет другого выхода, но после того как началась моя служба, мы переходим от одной катастрофы к другой.

Дуратан нахмурился. Ему показалось, что он заметил озабоченность владелицы крепости, и теперь он видел, что эта озабоченность оправдана. У ее товарища мрачное настроение, гораздо хуже, чем в тот вечер, когда он рассказывал, зачем приехал в Лормт. Возможно, это просто реакция на неожиданное нападение после напряжения прошедших недель и почти полной неудачи поиска.

— Леди Уна не глупа, — спокойно возразил Дуратан, — и не робка. Если бы твоя служба ее не устраивала, она отказалась бы от нее.

Сокол, сидевший в гнезде, устроенном для него Тарлахом, выпрямился и с недовольным криком расправил крылья. Капитан быстро протянул руку, успокаивая его.

Дуратан внимательно смотрел на него, вспоминая его рассказ о том, что произошло с тех пор, как его отряд начал службу в Морской Крепости.

Несколько лет назад в долинах Высокого Холлака бушевала эпидемия, которая сильнее всего поражала молодых, полных сил мужчин, хотя заранее невозможно было сказать, где она ударит больнее.

Хуже всего пришлось Морской Крепости и ее соседям; погибли почти все мужчины, уцелевшие в войне с Ализоном. Только одна долина — Рейвенфилд — отделалась легко, и хозяин этой долины оказался смертельным врагом всех остальных.

Уна из Морской Крепости лишилась одновременно своего лорда и отца, ей угрожал человек, который был гораздо сильнее и ее, и любого из ее соседей; он намеревался завладеть ее долиной и особенно гаванью, единственной удобной пристанью, к тому же достаточно большой на всем северном побережье до Линны. Считая, что у нее нет иного выхода, кроме капитуляции, Уна отправилась на поиски наемников в нужном количестве.

И нашла отряд капитана. Фальконеры, сражавшиеся с Ализоном в Высоком Холлаке, были в долгу перед ее отцом лордом Харвардом. Другого способа выплатить этот долг у них не было, и потому они подавили свою нелюбовь к женщинам и приняли службу у дочери Харварда. К тому же ее соседа, лорда Огина, подозревали в том, что он предательски заманивает и грабит корабли. Таких разбойников, которые убивают моряков, чтобы завладеть грузом корабля, фальконеры особенно ненавидели, потому что им самим часто приходилось служить на море.

Наемник опустил недели спокойной службы, но подробно рассказал о большой буре и крушении торгового корабля, которому был свидетелем. Рассказал, как нырнул с утеса в бурное море с тросом, который стал дорогой к спасению для выживших, как трос порвался, когда уставшие моряки начали подниматься по нему. Уна из Морской Крепости увидела это, перехватила веревку, обмотала ею руки и прижалась к камню, к которому та была привязана.

Мысли Тарлаха тоже вернулись к той ночи и к событиям, которые он так ярко описал, и ему стало холодно при воспоминании о мужестве Уны. Она соединяла веревку, выдерживая тяжесть каждого моряка, пока об этом не узнали фальконеры и не сменили ее. Шрамы на ее руках — след той ночи, и одна Янтарная Леди знает, как Уна не стала калекой.