Чтение онлайн

Тарлах рассказал, как удалось подтвердить подозрения о грабителях кораблей, описал страшное путешествие, которое привело к гибели трех человек и корабля, но дало необходимые доказательства против Огина. Уне, ему и еще двоим морякам пришлось выдержать еще одну, правда, не такую сильную бурю и весь последующий день провести в маленькой открытой лодке. Наконец рассказал он и о поражении лорда Рейвенфилда и его приспешников.

Поколебавшись, Тарлах довел рассказ до конца. Этого требовала его работа здесь, хотя он понимал, что, рассказывая, подвергает свою цель опасности, если Дуратан будет слишком болтлив. Квен, Аден и бывший пограничник, с помощью нескольких ученых, отыскивали в записях сведения о борьбе между силами Света и Тьмы — и в прошлом, и в настоящем. Во всех известных землях этого мира старое равновесие было нарушено, и становилось очевидным, что древняя, почти потухшая война готова вспыхнуть с новой силой. Любое оружие, которое может помочь в борьбе за жизнь, необходимо, оно позволит помешать Тьме захватить мир в свою прожорливую пасть. Тарлах рассказал о женщине-призраке, ставшей подругой Уны, о предупреждении, которое сделал этот призрак: о том, что место их схватки — это почти открытые врата Тьмы, и нужно лишь еще немного крови, чтобы тварь, прикованная в этих вратах, разорвала последние путы и явилась в мир. Фальконер описал, как открылись эти врата и как призрак вступил в бой, который привел к поражению Тьмы и снова запечатал врата. Но победа стоила самому призраку его существования.

Но о другом Тарлах не смог говорить. Не мог рассказать Дуратану о том, какие отношения возникли между Уной из Морской Крепости и им самим, как они все больше и больше сближались, вначале в мирной обстановке, а потом в общей опасности, как эта близость завершилась клятвой, которую они дали друг другу на берегу Рейвенфилда, когда перед ними медленно раскрывались врата и они считали себя обреченными. И даже если бы такое откровение было возможно, Тарлах не смог бы описать их последующее свидание в Круглой башне Морской Крепости, когда они подтвердили, что в глубине души стали друг для друга лордом и леди, хотя оба признавали суровую реальность: вероятно, им никогда не удастся стать мужем и женой в действительности и перед всем миром. Если бы он был свободен в своих действиях, у него хватило бы храбрости противостоять обычаям своего народа, но такой свободы у него нет, и они оба связаны одной и той же цепью.

Другое дело — причина, по которой он явился в Лормт. Ее можно было не скрывать, хотя это дело касалось всех фальконеров. Дуратан и его товарищи хорошо отнеслись к Тарлаху и оказывали всяческую помощь, не задавая лишних вопросов. Они заслуживали правдивого рассказа, и вежливость требовала, чтобы он объяснил причину своих поисков.

Тарлах рассказал, как они вместе с Уной поняли, что над его народом нависла угроза исчезновения, рассказал, какой невероятный поступок она совершила, чтобы предотвратить это исчезновение.

Ученый пораженно смотрел на него несколько секунд.

— Она… отдала тебе долину? — прошептал он наконец, потрясенный великодушием дара.

Тарлах ответил, гордо подняв голову:

— Она не хотела владеть Рейвенфилдом, доставшимся ценой крови, но главным образом не могла бездействовать и позволить целому народу исчезнуть из вселенной, когда у нее появилась возможность помешать этому. По той же самой причине она заключила со мной договор о передаче нам необитаемых земель долины Морской Крепости, потому что только в таком случае у нас было бы достаточно места для создания нового Гнезда и деревень.

Тут Тарлах замолчал, собираясь с мыслями. В соглашении был пункт об отношении к женщинам, которых фальконеры приведут в Высокий Холлак, потому что Уна не хотела увековечивать древнее зло. В отношениях мужчин и женщин его народа неизбежно произойдут изменения. Это он тоже поведал, как мог, но большинство подробностей пока оставалось только на стадии замыслов.

Когда фальконер закончил свой рассказ, Дуратан долго молчал.

— Итак, ты явился в Эсткарп, чтобы добиться одобрения своих старших офицеров и товарищей, а также согласия женщин, чтобы основать жизнеспособную общину?

— Да.

— Ты понимаешь, какая опасность тебе грозит?

Капитан мрачно кивнул.

— Если все сочтут меня изменником, я могу погибнуть. Большинство отрядов отвергнет меня. Если даже я получу разрешение побывать в деревнях, нет никакой уверенности, что мне удастся убедить достаточное число женщин сопровождать меня, хотя присутствие и клятва леди Уны подкрепят мои слова.

— Да, у нее тоже жизнь будет не очень приятная, если ты добьешься успеха, — заметил Дуратан. — Твоим товарищам придется постоянно иметь с ней дело, и некоторые из них примут такую необходимость нелегко.

— Как лорд и владелец Рейвенфилда, я буду представлять свой народ в делах с Морской Крепостью и ее жителями, — твердо произнес наемник. — Мы с Уной доказали, что можем работать вместе. — Он слегка пожал плечами. — То, что придется вынести, мы вынесем. Нельзя избегать войны из опасения вражеского меча.

В ответ на вопрос ученого он объяснил, что приехал в Лормт в поисках знания — всего, что может подкрепить его доводы. Он также надеялся найти сведения о жизни своего народа до того, как он переселился на север. Эти сведения могли помочь в создании нового образа жизни, такого, который устраивал бы большинство мужчин и женщин. Но несмотря на все свои усилия и помощь хозяев, тогда ему не удалось найти ничего значительного.

Дуратан видел, как омрачилось лицо его собеседника, и догадался о причине.

— У вас с леди Уной тоже нет успехов? — спросил он.

— Я надеялся, что вы что-то узнали, потому что работали с самыми древними материалами.

— Почти нет. Вы не могли бы больше помочь нам, чем помогли, но в Лормте таких сведений почти нет. Если не считать методов исцеления, которые сами по себе достойны поисков, я не обнаружил почти ничего полезного для себя.

Он не сказал, что в одном из свитков он нашел сведения, испугавшие его. Там подробно рассказывалось о талисманах фальконеров. И Аден, и Пира должны были прочесть это, и они сразу узнают о его даре Уне из Морской Крепости.

Но постепенно он успокоился. Личные взаимоотношения между фальконером и женщиной из долины кажутся такими невероятными, и он считал, что целительницы не поймут значения его подарка. Во всяком случае они никак не показывали, что подозревают: Уна для него не просто нанимательница.

— А почему ты считаешь, что у нас должны храниться такие записи, птичий воин? Вы, фальконеры, всегда держались обособленно и замкнуто и не распространялись о своих делах с того времени, как появились на нашем континенте.

— У нас рассказывают, что вскоре после своего приезда сюда мы оставили в Лормте большое количество документов о своем прошлом. Но либо это неправда, либо эти документы не сохранились.

— Возможно, они еще просто не обнаружены.

— Я это понимаю, — согласился Тарлах со вздохом, — но больше искать мы не можем. До сих пор зима была мягкой, но нельзя рассчитывать, что и дальше будет так. Если не уедем вскоре, можем застрять здесь до весны. К тому времени большинство командующих будут уже связаны клятвой и начнут службу. — Он покачал головой. — К тому же владелица долины не может надолго оставлять свои земли, а я отвечаю за свой отряд. Если он сохранит мое положение командира.

Дуратан кивнул.

— Я знал, что ты придешь к такому решению теперь, когда леди Уна выздоровела. Когда вы уедете?

— Через несколько дней, как только я увижу, что мои товарищи готовы к дороге.

— Ты уедешь с нашими добрыми пожеланиями. А мы продолжим поиски, и, если обнаружим что-нибудь интересное, я пошлю сообщение в Морскую Крепость.

Фальконер удивленно посмотрел на него.

— Ты это сделаешь?

— Я не отличаюсь от других и предпочитаю иметь цель своих усилий. Твой поиск нелегок, птичий воин. Боюсь, что достигнуть твоей цели не легче, чем вернуть горы в прежнее состояние, но чем можно будет тебе помочь, я помогу. Хотел бы только, чтобы твое посещение Лормта окончилось приятно.