Чтение онлайн

Но, как известно, юные холостяки вынуждены полагаться на волю случая в том, что касается нарядов. Обычно швейные услуги им предлагали служанки, желавшие заработать пару лишних монет. Ткань при атом приходилось приобретать за свой счет, а при ограниченных доходах оставалось довольствоваться лишь самым дешевым полотном. Ида и Мэйрин, как опытные портнихи, нашли состояние гардероба нового лорда Эльфлиа весьма скверным. Они отправились в кладовую замка и извлекли на свет Божий прекрасные шерстяные ткани собственного изготовления, а также византийскую парчу и шелк. Затем они тщательно сняли с Жосслена мерки; бедняге казалось, что эта пытка никогда не кончится. А потом принялись кроить и шить, пока бесформенные лоскуты не превратились в изысканные наряды. Новый, роскошный гардероб возникал прямо на глазах изумленного Жосслена.

Он был смущен этим неожиданным изобилием, но Ида отвела его в сторонку и сказала:

– Ты - лорд Эльфлиа, Жосслен. Все в этом поместье принадлежит тебе. Твоя старая одежда в таком ужасном состоянии, что даже мы, при всем своем искусстве, не смогли бы привести ее в порядок. Тебе необходим новый гардероб. То же самое мы сделали бы для моего покойного мужа и для Брэнда. Да и кто еще позаботится о тебе?

– А мне он больше нравится без одежды, - озорно заметила Мэйрин. Жосслен, к ее большому восторгу, залился краской, и она расхохоталась.

– Матушка, - сказал он Иде, - ваша дочь не оказывает мне должного почтения.

– Что ж, тогда тебе следует ее выпороть, - серьезно ответила Ида, но ее голубые глаза блестели от сдерживаемого смеха.

– Ты действительно хочешь побить меня, Жосслен?
– вызывающе спросила Мэйрин, обвив руками шею мужа и лукаво глядя ему в глаза. Кончиком языка она медленно облизнула губы.

Жосслен почувствовал, как его плоть напрягается от этих дразнящих слов, от этого соблазнительного тела, прильнувшего к нему.

– Похоже, действительно нужна хорошая порка, чтобы ты научилась уважать своего мужа и господина, - хрипло проговорил он.
– И я намерен приступить к этому немедленно!

– Сперва поймай меня!
– воскликнула Мэйрин и оттолкнула его с такой силой, что он чуть не упал. Пустившись наутек, она стрелой пронеслась через весь зал и взлетела по ступенькам наверх, визжа от притворного ужаса. Жосслен погнался за ней, рыча от столь же притворной ярости.

Ида и Дагда, сидевшие у камина и точившие кухонные ножи, переглянулись и обменялись улыбками, без слов прочитав мысли друг друга.

Мэйрин рванулась в спальню, но дверь запереть не успела:

Жосслен настиг ее на пороге.

– Мэйрин, ты же знаешь, что я бегаю быстрее тебя. Так что тебе от меня не скрыться.
– Золотисто-зеленые глаза его опасно заблестели, когда он прижал ее к стене. Подхватив Мэйрин на руки, он без труда вытащил ее из угла и перенес на кровать.

– Ты что, действительно хочешь побить меня?
– спросила она.

– Ну конечно!
– ответил он, усаживаясь на постель и кладя ее животом к себе на колени.

Мэйрин не могла в это поверить. Но тут она почувствовала, как Жосслен задирает ее юбки. Она лишь успела испуганно вскрикнуть: "Жосслен!" - когда тот крепко прижал ее спину второй рукой, чтобы не дать ей ускользнуть.

Несколько мгновений он с удовольствием разглядывал ее крепкие гладкие ягодицы. А потом его ладонь со звучным шлепком опустилась на розовую кожу. Мэйрин взвизгнула - скорее от удивления, чем от боли, потому что от этого шлепка было больше шуму, чем толку.

– Я научу тебя уважению, женщина, - проговорил он, изображая оскорбленного и разгневанного мужа. А потом прибавил еще два таких же шлепка в подкрепление этих слов. Повернув ее лицом к себе, он сурово спросил:

– Ты хорошо усвоила этот урок?

– Ой-ой-ой!
– завопила она, выжимая две фальшивые слезинки из-под плотно зажмуренных век.
– Ты грубое животное, Жосслен!

– Что?! Ты продолжаешь перечить своему мужу?! Похоже, я недостаточно хорошо наказал тебя.
– Он поднялся, бесцеремонно опрокинув Мэйрин на постель. А потом, не дав ей опомниться, ринулся на нее, отбрасывая складки пышных юбок, и зарылся лицом в огненно-рыжие завитки волос между ее бедер. Сомневаться в том, что он сразу же отыскал намеченную цель, не приходилось.

– О-о-о-о!
– застонала Мэйрин.
– О-о-о-о, Жосслен! О как же ты меня жестоко наказываешь!

Его опытный в ласках язык неутомимо двигался взад-вперед по ее трепещущей розовой плоти, и хотя Жосслен крепко держал ее бедра, она извивалась от наслаждения.

– Ах, как сладко, - пробормотал он, на мгновение оторвавшись от ее тела. Какая ты сладкая, колдунья моя!

– Ах, Жосслен, - задыхаясь прошептала она.
– Ты сегодня хорошо наказал меня, но если хочешь, чтобы я и впредь знала свое место, тебе придется продолжить этот урок.

– Значит, таким образом мне удастся исправить твое скверное поведение? спросил он, и его язык стал порхать, как мотылек, едва касаясь влажного бутона.

– Ах, какая жестокая пытка, милорд, - простонала она, - но, умоляю тебя, продолжай, и я буду вести себя так, как ты захочешь! А-а-а! О-о-о!
– И Мэйрин внезапно захлестнула горячая волна медового блаженства.

С жадным стоном, вырвавшимся из груди, Жосслен набросился на нее, вонзив твердое как камень орудие в ее горячие глубины. Словно одержимый, он погружался и отступал.., погружался и отступал.., погружался и отступал... Мэйрин, забывшись, до крови расцарапала ему спину; губы их терзали друг друга в ненасытных поцелуях. И наконец оба судорожно вздрогнули, переступив последний порог, отделявший их от ослепительного блаженства. Обессилев от этого взрыва безудержной страсти, они еще долго лежали в полузабытьи, не размыкая объятий.

В конце концов Мэйрин пришла в себя и изумленно проговорила:

– Но ведь сейчас не больше двух часов пополудни! Жосслен слабо рассмеялся.

– Мэйрин, - прошептал он, - при чем тут время?

– Но разве можно заниматься любовью сейчас? Днем? По-моему, это не правильно.

– Мне неизвестно правило, запрещающее мужу и жене наслаждаться друг другом, когда им захочется.
– Жосслен перекатился на бок, взял Мэйрин за руку и поцеловал се.

– Ты помнишь, чтобы твои родители когда-нибудь любили друг друга днем? спросила она.

– До того как поженились - да, но после свадьбы от стали очень чопорными. Впрочем, не настолько, чтобы не рожать детей. По-моему, все это очень странно. Моя сестра, Линетта, - законнорожденная, а я - нет. Я ее почти не знаю. Мать не хотела, чтобы ее драгоценная доченька якшалась с бастардом.
– В голосе его явственно слышалась горечь. Мэйрин ободряюще пожала его руку.

– Мы будем любить всех наших детей, Жосслен. Я никогда не видела мою сводную сестру, но Брэнд был для меня всем! Я очень любила его. Мне хотелось бы, чтобы и наши дети любили друг друга.