Чтение онлайн

На душе у девушки появилась необъяснимая печаль, переходящая в настоящую тоску. Ее любимая лавка с картинами выглядела отчужденно и даже угнетающе. Она поняла, грядет что-то нехорошее, недоброе, и предчувствие ее не обмануло.

Ближе к обеду в лавку нагрянула уже немолодая дама, очень напористая и бесцеремонная в сопровождении полицейского. Одета она была довольно богато, в дорогую леопардовую шубу, на голове огромная шляпа, а на руках кожаные перчатки до локтей. Из кожаного делового портфеля она вытащила какую-то бумагу и стала размахивать ей, громко демонстрируя свою позицию новой владелицы этого магазина. Полицейский поддакивал ей, с жалостью посмотрев на Элину, которая по требованию незнакомки должна была освободить помещение до обеда.

— Этого не может быть! — дрожащим голосом произнесла испуганная девушка. — Это какая-то ошибка. Владелец этой лавки художник Джузеппе, мой друг, он в Дании на выставке. И ничего он продавать и дарить никому не собирался.

Элина с последней надеждой посмотрела на жандарма и сжалась в комок под его недобрым взглядом.

— Понимаете, мадемуазель, — прокашлявшись, сказал он, — по-видимому, ваш знакомый решил пересмотреть свою жизненную позицию. То есть передумал, так сказать. Он оформил договор на имущество в пользу своей дальней родственницы, которая сейчас перед вами, а сам решился остаться в Дании навсегда. Поверьте, такое бывает. Возможно, он нашел там себе невесту или ему просто очень понравилась в тех краях, и он не хочет возвращаться. Все документы нотариально заверены, мы делали срочный запрос, телеграфировали туда, когда к нам обратилась эта гражданка.

— Да! Пришлось! — взвизгнула дама. — Ведь меня даже на порог не пустила какая-то чернокожая хамка! Квартира ведь тоже принадлежит мне!

— Не может быть! — выкрикнула девушка и села на стул не в силах стоять.

— Может вам воды? — испугался полицейский, глядя на ее бледное лицо.

— Не стоит, — покачала она головой.

— А кто сейчас находится в квартире бывшего хозяина? — спросил он.

— Это Хиба, домработница. Она недавно вернулась со своей родины, и приходит несколько раз в неделю. Наводит порядок и готовит, — пояснила Элина.

— В общем, мои условия такие, — настаивала дама, — до обеда ты освобождаешь лавку, а вечером, чтоб твоих вещей и в квартире не было! Я сменю замки!

Девушка не знала, что ей делать. В глазах стояла чернота, в душе боль. Она понимала, что это какой-то обман или недоразумение, но ничего поделать не могла.

«Колечко!», — вдруг вспомнила она, и невидимые лучи счастья коснулись ее изнутри, согревая и давая надежду.

Элина незаметно для всех потерла стальное колечко, как учил ее художник, и у нее тут же появились силы. Она встала и бесстрашно бросила пронзительный взгляд на наглую дамочку.

— Позвольте узнать, а картины он тоже вам отдал самым непонятным образом!? — смело выдала девушка, да так, что у дамы перекосило лицо.

— Нет! — взвизгнула она. — Картины можешь забрать!

— Ну, вот и прекрасно! — парировала Элина, плотно сжав губы от отчаяния.

В этот момент в лавку вошел Филипп. Девушка быстро ввела его в курс дела, кивнув на незваных гостей.

— Пойдем отсюда. Пока мы ничего сделать не можем. Но мы разберемся! Обязательно разберемся! И если выяснится, что это какое-то мошенничество, обман или розыгрыш, то я обещаю вам, гражданочка, мало вам не покажется! — угрожающе посмотрел на даму Филипп. — Элину я в беде не оставлю! Как и это дело! Джузеппе мой добрый приятель. Я давно его знаю и поэтому готов сделать все возможное и невозможное, чтобы добиться правды.

У дамочки скривилось лицо, она вся побелела от страха или от возмущения, и ничего не ответив, указала рукой на дверь. Элина набросила пальто с шапкой, забрала свою сумочку, и они с Филиппом вышли на улицу.

— Оставайся пока в моем книжном магазине, а я сбегаю за своим другом Давидом. Мы картины перенесем туда, пока эта самозванка не присвоила и их. Все же это самое настоящее богатство, пусть и не в денежном эквиваленте. А позже направимся за твоими вещами. Поживешь пока у меня.

— Но это так неудобно! — застеснялась девушка. — Я не вправе тебя стеснять!

— Все в порядке. Я снимаю две комнаты у хозяйки, спальню отдам тебе на время, а сам расположусь в гостиной, — пояснил Филипп и улыбнулся.

— А что же скажет хозяйка?

— Мы объясним ей это тем, что хотим пожениться в скором времени, она возражать не станет. А далее подумаем, как нам быть.

Элина по настоянию Филиппа расположилась в его магазине, ведь девушке было абсолютно некуда идти, мысленно поблагодарив свое колечко за помощь. Она верила, что именно оно помогло ей найти временный выход из чудовищного положения. А Филипп со всех ног побежал к Давиду, чтобы попросить его как можно скорее вынести картины из лавки художника. Давид в этот день находился дома, поэтому с легкостью согласился помочь другу. Уже по дороге он вдруг шутливо произнес:

— Рыбка сама приплыла в твои сети? Она же тебе очень нравится! Такой шанс! Предложи ей выйти замуж! В таком бедственном положении Элина не откажет.

— Я тоже так думал, дружище, — загадочно ответил Филипп, — Элина прекрасная, милая девушка, и я бы с радостью на ней женился, но…

— Что, но? — изумился Давид.

— Я встретил другую и полюбил… по-настоящему полюбил, — мечтательно произнес Филипп.

— И кто же она?

— Она дочь герцогов, у нее чудесное имя — Мариана!

— Ну, это не твоего поля ягода! Советую забыть о ней и присмотреться к Элине. Вы бы составили прекрасный союз, — посоветовал Давид.

* * *

Мариана сидела в гостиной на мягком диване в молчаливой и грустной задумчивости, перелистывая страницы старой книги, сославшись на одолевавшую ее в последнее время бессонницу. Девушка с нетерпением ждала полуночи, чтобы навести свою черную магию, прежде всего на Лео. Еще ей необходимо было выбрать, кого-то из родителей, чтобы заворожить, ведь ведьма дала зелье только для одного из них. Но, несмотря на свой воинственный настрой, она была в некой растерянности или даже замешательстве. Синие глаза Филиппа стояли у нее перед глазами, мешая сосредоточиться. Она гнала воспоминания о нем прочь, но получалось у нее это крайне плохо.

Все уже улеглись, поэтому она пребывала в полном одиночестве, тишине и спокойствии. Мягко тикали огромные часы, стоящие в углу комнаты, словно рассказывая истории, абсолютно непохожие друг на друга, правдивые и вымышленные, грустные и смешные, короткие и длинные. Мариана прислушалась, пытаясь расслышать хоть одну из них. Отбросив голову на спинку, прикрыв на минутку глаза, она словно очутилась в другом мире. Сильно бушевал океан, а она стояла на краю обрыва, собираясь броситься вниз. Девушка тут же открыла глаза от страха и встала. Часы показывали без четверти двенадцать.

— Пора, — сказала она сама себе, захлопнула книжку и поднялась на второй этаж, где находилась ее комната.

Войдя в свою опочивальню, она закрылась изнутри, чтобы ее никто не мог потревожить. Расчертив несколько колдовских рисунков на полу, как велела ведьма, Мариана поставила черные свечи в магические пересечения и зажгла их. Затем достала вещь Лео, коей оказалась перчатка, так было положено в этом ритуале, и положила ее посреди рисунка. Рядом поставила кувшин с колдовской водой и принялась читать длинное заклинание, нанесенное на старый кусок пергамента.