Чтение онлайн

И вотъ теперь ужъ онъ вынужденъ былъ подвигаться впередъ… Тоби, ощупывая руками дорогу, продолжалъ подниматься все выше и выше по круглой, винтовой лстниц. Выше! выше! все выше!

Надо замтить, что подниматься по подобной лстниц, да еще въ полнйшей темнот, было нелегки. Лстница была такъ узка и низка, что его руки постоянно хватались за что-нибудь. То ему представлялся человкъ, то призракъ, стоящій передъ нимъ или уходящій въ сторону, чтобы дать ему7 дорогу. Тогда онъ проводилъ руками по гладкимъ стнамъ, ища наверху голову, а внизу ноги привиднія, дрожа всмъ тломъ отъ охватывавшаго его страха. Изрдка гладкая, ровная поверхность стнъ прерывалась дверью или нишею, углубленіе которой представлялось ему такимъ же громаднымъ, какъ самая церковь. Онъ чувствовалъ себя на краю пропасти и ему казалось, что онъ стремглавъ полетлъ въ нее, головою впередъ, пока, наконецъ, его рука не ощупывала вновь цльной, сплошной стны.

И вотъ онъ вздымался все выше, выше, выше! И все кругомъ, кругомъ! И все выше! И все выше! Понемногу тяжелый, удушливый воздухъ сталъ свжть. Вскор Тоби почувствовалъ первые порывы втра, который, черезъ нсколько мгновеній, задулъ съ такою силою, что бдняга съ трудомъ держался на ногахъ. Къ счастью ему удалось добраться до стрльчатаго башеннаго окна, расположеннаго такъ невысоко, что онъ могъ схватиться за него. Онъ смотрлъ съ этой высоты внизъ, на крыши домовъ, на дымящіяся трубы, на газовые рожки, выдлявшіеся свтлыми пятнами. Онъ особенно внимательно всматривался въ ту часть города, гд онъ жилъ, представляя себ, что Мэгъ, обезпокоенная его долгимъ отсутствіемъ, зоветъ его. Все виднное имъ, казалось ему чмъ-то неопредленнымъ, нагроможденнымъ одно на другое, потонувшимъ въ туман и тьм.

Онъ былъ въ той части колокольни, гд обыкновенно стоятъ звонари. Тоби схватилъ конецъ одной изъ измочаленныхъ веревокъ, висвшихъ сквозь отверстія дубоваго потолка. Онъ вздрогнулъ, думая что это волосы, а потомъ задрожалъ отъ ужаса при мысли разбудить большой колоколъ. Сами же колокола находились еще выше, подъ самою крышею. Тоби, подъ вліяніемъ охватившаго его вновь очарованія, продолжалъ подвигаться ощупью, по какой-то особенно крутой и неудобной лстниц, ступени которой не представляли надежной опоры для ногъ.

Не останавливаясь передъ трудностью подобнаго восхожденія, Тоби, наконецъ, пролзъ сквозь отверстіе пола и остановился только тогда, когда головою коснулся стропилъ крыши и очутился среди колоколовъ. Онъ былъ почти не въ состояніи, среди окружавшаго его мрака, разглядть ихъ гигантскіе размры. Но онъ зналъ, что они возл него, мрачные, темные, безмолвные! Угнетающее ощущеніе страха и одиночества охватило его, какъ только онъ проникъ въ это гнздо камня и металла, свитое на такой страшной высот. У, него закружилась голова, онъ дико вскрикнулъ: «О-о-о!..»

— О-о-о!.. — повторило эхо зловщимъ тономъ. Испытывая сильнйшее головокруженіе, испуганный, задыхающійся, Тоби обвелъ вокругъ себя помутившимися глазами и упалъ въ глубокомъ обморок.

Мрачныя тучи витаютъ надъ океаномъ мысли и его глубокія воды еще мутны, когда очнувшись отъ неподвижности покоя, онъ съ усиліемъ наконецъ вздымаетъ свои волны, чтобы перейти отъ смерти къ жизни! Причудливыя, дикія чудовища, въ моментъ его неполнаго возрожденія, преждевременно всплываютъ на его поверхность. Множество обрывковъ и частей различныхъ образовъ соединяются и перемшиваются совершенно непослдовательно, случайно, въ мышленіи. Когда, какъ и какими загадочными путями постепенности вновь отдляются он другъ отъ друга? Какимъ образомъ всякая мысль, всякое ощущеніе вновь воспринимаетъ свою строго опредленную форму, вновь возвращается къ жизни реальной и строго ограниченной? Все это вопросы, на которые ни одинъ человкъ не суметъ отвтить, — хотя каждый человкъ является тмъ центромъ, гд ежедневно происходитъ эта великая тайна!

Такъ было и здсь. Когда и какимъ образомъ безпросвтная тьма колокольни, потонувшей въ темномъ мрак ночи, преобразилась въ яркій свтъ? Когда и какимъ образомъ одинокая пустая колокольня наполнилась миріадами образовъ? Когда и какимъ образомъ слабый топотъ монотонно повторяющійся во время сна или обморока Тоби: «Лови! Лови! Бги за нимъ!» — преобразился въ оглушительный голосъ, прервавшій его летаргію неистовыми криками: «Разбудите его! Разбудите его!» И какъ случилось, что вс неясныя, смутныя мысли оставили его? Какъ и какимъ образомъ удалось ему отдлить все существующее, реальное, отъ многочисленныхъ химеръ, вызванныхъ его горячечнымъ воображеніемъ? Точно также и здсь одинаково невозможно понять и опредлить время и способъ.

Какъ бы тамъ ни было, но окончательно проснувшись и придя въ себя, стоя на ногахъ на томъ же самомъ полу, на которомъ онъ еще такъ недавно лежалъ безъ сознанія, Тоби былъ свидтелемъ необычайнаго, сверхъ естественнаго зрлища, которое мы сейчасъ постараемся описать.

Онъ увидлъ колокольню, куда пришелъ подъ вліяніемъ какихъ то, охватившихъ его, чаръ, кишащей привидніями, карликами, гномами, эльфами и духами колоколовъ. Онъ видлъ, какъ они прыгали, летали, падали одинъ за другимъ иди безостановочно выливались цлыми потоками изъ внутренности колоколовъ. Онъ видлъ ихъ вертящимися вокругъ себя, подъ собою, наверху въ воздух; спускающимися вдоль веревокъ колоколовъ; смотрящими на него сверху массивныхъ стропилъ съ желзными скрпами; выглядывающими изъ всхъ щелей и отверстій стнъ; постепенно удаляющимися концентрическими, все боле и боле расширяющимися кругами, подобно тмъ, которые образуются на вод, при паденіи тяжелаго камня. Онъ видлъ ихъ во всевозможныхъ формахъ и образахъ; онъ видлъ ихъ красивыми и уродливыми; неуклюжими и стройными. Онъ видлъ ихъ молодыми и старыми; видлъ ихъ веселыми; видлъ ихъ угрюмыми; видлъ ихъ танцующими; видлъ ихъ поющими; видлъ ихъ рвущими на себ волосы; видлъ, испускающими вопли отчаянія. Онъ видлъ воздухъ, всецло насыщенный ими; видлъ ихъ безостановочно снующими взадъ и впередъ; онъ видлъ ихъ скачущими на крылатыхъ коняхъ; онъ видлъ ихъ стремительно несущихся внизъ и также быстро поднимающихся вверхъ; онъ видлъ ихъ высоко парящихъ въ воздух; видлъ ихъ отплывающихъ на парусныхъ судахъ; онъ видлъ ихъ отдаляющихся отъ него и видлъ приближающихся къ нему, охваченныхъ неутомимою, кипучею дятельностью! Камень, кирпичъ, толь, черепица — все это потеряло свойственную имъ непроницаемость и стало одинаково прозрачнымъ и для Тоби и для окружавшихъ его духовъ. Онъ видлъ ихъ, даже внутри домовъ, занятыхъ спящими людьми; онъ видлъ ихъ, убаюкивающихъ однихъ и стегающихъ ременными кнутами другихъ; онъ видлъ ихъ, испускающихъ адскіе вопли у изголовья однихъ и напвающихъ божественныя мелодіи другимъ; видлъ ихъ радующихъ однихъ пніемъ птицъ и благоуханіемъ цвтовъ и устрашающихъ другихъ уродливыми отталкивающими лицами. Но онъ видлъ эти необычайныя существа, принимавшія самые разнообразные образы и фигуры, не только возл спящихъ, но и среди бодрствующихъ, дятельно выполняющими, казалось бы, самыя несовмстимыя функціи. Онъ видлъ одного, прикрпляющимъ себ множество крыльевъ, для ускоренія своего передвиженія; другого, наоборотъ, надвающимъ на себя цпи и путы для замедленія движенія. Онъ видлъ, какъ одни передвигали впередъ стрлки часовъ, какъ другіе, наоборотъ, переставляли ихъ назадъ; а третьи, наконецъ, совсмъ останавливали ихъ. Въ одномъ мст онъ видлъ ихъ справляющими свадьбу, въ другомъ похороны; въ этой зал балъ, въ той выборы; всюду и везд непрерывающееся, неутомимое, вчное движеніе!

Ошеломленный зрлищемъ этой массы безостановочно измняющихся и странныхъ образовъ и формъ, не мене чмъ оглушительнымъ, ни на секунду не прекращающимся звономъ колоколовъ, Тоби, ища опоры, прицнился къ какому то деревянному столбу, поворачивая во вс стороны свое поблднвшее, полное ужаса и недоумнія лицо.

Пока онъ осматривался такимъ образомъ вокругъ, куранты замолкли, и въ одно мгновеніе ока все окружающее его преобразилось. Рой духовъ совершенно исчезъ. Ихъ образы потускнли, они пробовали бжать, но силы измняли имъ и они въ изнеможеніи падая, погибали, растворялись въ окружающей ихъ атмосфер и исчезали изъ глазъ Тоби. Одинъ, какой-то бродяга, ловко спрыгнувши съ самаго верху колокольни на землю, удачно всталъ на ноги, но ране, чмъ усплъ повернуться на одномъ мст, погибъ и безслдно исчезъ! Небольшое количество, изъ находившихся внутри колокольни духовъ, нсколько мгновеній продолжали скакать съ мста на мсто, но съ каждымъ прыжкомъ все боле и боле ослабвали, уменьшались въ числ и, наконецъ, исчезли, какъ и вс остальные. Послднимъ оставался карликъ-горбунъ, спрятавшійся въ уголокъ, гд звонко отдавалось гулкое эхо; онъ безостановочно кружился, какъ бы, носясь въ воздух, и съ такою настойчивостью и ршительностью, что раньше чмъ погибнуть обратился въ одну ногу, потомъ въ ступню ноги, пока наконецъ и онъ пропалъ, растаявъ въ окружающемъ его воздух. И на колокольн вновь воцарилось полное безмолвіе.

И лишь тогда, но не раньше, Тоби разглядлъ въ каждомъ колокол бородатое существо, одинаковаго роста и сложенія съ колоколами; врне (хотя оно и непостижимо) увидлъ въ колокол колоколъ, въ образ величаваго человка, съ устремленнымъ на него мрачнымъ взглядомъ, въ то время, какъ онъ стоялъ безъ движенія, будто приросъ къ полу.

Загадочныя и величественныя фигуры! Они висли въ воздух, безъ всякой поддержки, съ головами закутанными въ капюшоны и теряющимися въ высокихъ сводахъ темной колокольни! Недвижимые и туманные призраки, свтились какимъ-то своимъ собственнымъ свтомъ, въ окружающей ихъ тьм. Каждый изъ нихъ приложилъ обмотанную во что-то руку къ своимъ загадочно молчавшимъ устамъ!

Утративъ отъ охватившаго его ужаса, способность двигаться, Тоби не могъ проскользнуть внизъ, чрезъ имющееся отверстіе въ полу. Еслибъ могъ, онъ предпочелъ бы ринуться, съ опасностью для жизни, внизъ головою съ высоты колокольни, чмъ продолжать чувствовать на себ неотступно на него обращенный, упорный и неотвратимый взглядъ этихъ, вчно открытыхъ, хотя и лишенныхъ вкъ, глазъ.

Все сильне, все непреодолиме охватывалъ его своими когтями страхъ и ужасъ этого уединеннаго мста, этой безпросвтной тьм. Онъ чувствовалъ прикосновеніе руки Призрака. Невозможность надяться на какую либо помощь; эта безконечно-длинная, мрачная, крутящаяся лстница, кишащая призраками и духами, отдлявшая его отъ земли, населенной людьми; сознаніе, что онъ находится на такой невроятной высот, вызывающей головокруженіе даже днемъ, при вид, гд-то далеко, внизу, летающихъ птицъ; его полная отчужденность отъ всхъ добрыхъ людей, которые, находясь въ это время въ полной безопасности у себя дома, спали мирнымъ сномъ, — все это вмст взятое вызывало въ немъ не простой страхъ, но физически охватывало его холодомъ. Тмъ не мене его взоръ, его мысли, его ужасъ — все было сосредоточено на пристально смотрвшія на него фигуры, которыя, благодаря тьм и густой тни, подъ которыми он были какъ будто погребены, а также вслдствіе страннаго выраженія ихъ постоянно широко раскрытыхъ глазъ, ихъ причудливыхъ очертаній и непонятнаго виснія въ воздух, являлись въ глазахъ Тоби совершенно непохожими на что бы то ни было, принадлежавшее къ обычному міру, хотя онъ и видлъ ихъ такъ же ясно и отчетливо, какъ массивныя дубовыя стропила, перекладины и скрпы, поддерживавшіе колокола. Все же это обрамляло ихъ, какъ бы цлымъ, огромнымъ лсомъ срубленныхъ деревъ, изъ чащи и глубины которыхъ, сквозь сучья и втви загубленныхъ ради нихъ деревъ, колокола-призраки продолжали смотрть своими мрачными, немигающими глазами на Тоби.

Порывъ втра, холоднаго и ржущаго, пронесся со стономъ внутри колокольни. Когда его дыханіе смолкло, самый большой колоколъ или его духъ заговорилъ:

— Кто это тутъ? — спросилъ онъ.

Голосъ его былъ суровый и глубокій и Тоби показалось, что во колокола тми же звуками откликнулись ему.

— Мн послышалось, что колокола выкликали моя имя, — проговорилъ Тоби, поднимая съ мольбою руки. — Я хорошенько самъ не знаю, зачмъ и какъ очутился я здсь. Впродолженіе долгихъ лтъ я прислушивался къ колоколамъ и часто ихъ звуки веселили мое сердце.