Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Колымские тетради

Шаламов Варлам Тихонович

Шрифт:
Подъемный кран, как самоходка, На гусеничном ходу По окнам бьет прямой наводкой И тихо кружится на льду. Вполне военная картина, Когда прожекторным огнем. Как в штурмовую ночь Берлина, Подсвечивают каждый дом. Но этот бой — не разрушенье, Не взрыв, а рост — и вширь и вверх, Победоносное сраженье, Где автогена фейерверк, Где торопливое дыханье Грузовиков и тягачей И газосварки полыханье Средь обесцвеченных ночей. Где кислородные баллоны Нужны как воздух для людей, Крепящих арки и балконы Сквозь хаос новых площадей. Здесь каждый дом — как в магазине: Новехонький со всех сторон, И автошин шуршит резина, И пахнет пихтою гудрон.

1959

Первый снег

Слякоть нынче схвачена морозом, Как створоженное молоко. Снег подобен падающим звездам, И дышать по-зимнему легко. Каждый звук отчетливый и громкий, Слишком звонкий нынче на пруду. Воробей на заберега кромке Оступается на скользком льду. Первые снежинки еле-еле Все же долетают до земли. Завтрашние белые метели К нам еще добраться не могли.

1959

Золотой, пурпурный и лиловый [151]

Золотой, пурпурный и лиловый, Серый, синий свет, Вот оно, кощунственное слово, И спасенья нет. Вот она — в кровавых клочьях дыма, В ядовитой мгле. Будущая Хиросима Встала на земле. Как глазурь — зеленый крик ожога, Сплавленный в стекло. Вот она, зловещая дорога, Мировое зло. Девушке слепой огонь пожара Обжигает взор. …О судьбе всего земного шара Начат разговор.

151

Написано в Москве в 1959 году.

1959

Да, рукопись моя невелика [152]

Да, рукопись моя невелика, — Родник, а не ручей и не река. Подземный ключ не сдвинет валунов, Не потрясет береговых основ. И может течь, а может и не течь Негромкая, прерывистая речь… Но, впрочем, строчки — это не вода, А глубоко залегшая руда. Любой любитель, тайный рудовед, По этой книжке мой отыщет след, Нащупает под ржавым плитняком Старательным старательским скребком.

152

Стихи написаны в 1959 году в Москве и назывались «Представление рукописи». Печатается по истинному тексту этою важною для меня стихотворения.

1959

Не спеши увеличить запас [153]

Не спеши увеличить запас Занесенных в тетрадь впечатлений, Не лови ускользающих фраз И пустых не веди наблюдений. Не ищи, по следам не ходи, Занимайся любою работой, — Сердце сразу забьется в груди, Если встретится важное что-то. Наша память способна сама Привести в безупречный порядок, Все доставить тебе для письма, Положить на страницы тетрадок. Не смутись, — может быть, через год Пригодится такая обнова — Вдруг раскроется дверь и войдет Долгожданное важное слово.

153

Это — одна из моих формул искусства. Я прочел «Дневник Дюгара» (Мартен дю Гар Роже. — И. Сиропинская.) и поразился его подходу к своей работе. Сбор материала — это отнюдь не писательский подход к делу. Не один Дюгар так делает, к сожалению.

«Записные книжки» Блока и его дневники — это другой жанр, чем сбор материала к роману, повести, рассказу. «Записные книжки» Блока не могут мешать поэту работать над стихами. Стихотворение написано в 1960 г.

1960

Бухта Нагаева [154]

Легко разгадывается сон Невыспавшегося залива: Огонь зари со всех сторон И солнце падает с обрыва. И, окунаясь в кипяток, Валясь в пузырчатую воду, Нагорный ледяной поток Обрушивается с небосвода. И вмиг меняется масштаб Событий, дел, людей, природы Покамест пароходный трап, Спеша, нащупывает воду. И крошечные корабли На выпуклом, огромном море, И край земли встает вдали Миражами фантасмагорий.

154

Описан момент прибытия парохода в 1937 году из Владивостока, во всей типичности тогдашних ощущений, предзнаменований и заглядывания в будущее. По своей уплотненности, тонкости иносказаний — одно из лучших моих стихотворений Написано в Москве в 1960 году.

К этому времени выяснилось, что, пока я не пишу каких-то вещей, не отделаюсь от каких-то воспоминаний, — мне не уйти от самого себя и от своей главной тематики.

1960

Речь Кортеса к солдатам перед сражением

Нет, нам не суждено здесь пасть — Невелика еще у смерти власть. Еще пред нами тысяча забот, Больших и малых дней водоворот. Мы предназначены для лучших дел, Не перешли еще земной предел. Приказ мой прост: пока живой — вперед. Кто в смерть не верит — вовсе не умрет. От трусости лекарство у врача Укреплено на кончике меча. Прими его — и наш военный бог Подхватит твой прощальный, смертный вздох. Стреляй, стрелок, твой яростный мушкет Поэты будут славить много лет. Да, мы бессмертны на ходу, в бою. Мы верим все еще в звезду свою.

1960

Андерсен [155]

Он обойдет моря и сушу — Весь мир, ч го мелок и глубок, Людскую раненую душу Положит в сказочный лубок. И чтоб под гипсовой повязкой Восстановился кровоток, Он носит радостную сказку, Подвешенную на платок. Леченье так умно и тонко: Всего целебней на земле Рассказ про гадкого утенка И миф о голом короле.

155

Написано в 1960 году в Москве.

1960

Мне снова жажда вяжет губы [156]

Мне снова жажда вяжет губы В сухом снегу, Где белый лес играет в трубы Во всю вьюгу. И наст горит под скользкой лыжей. Дымится снег. Огонь все ближе, ближе, ближе, И вот — ночлег. И, ставя обе лыжи стоймя К венцу избы, Я постучу в окно спокойно Рукой судьбы.

156

Написано в 1960 году в Москве.

1960

Старая Вологда [157]

Медлительная Вологда… Столетия и дали Тащили город волоком, В оврагах рассыпали. Предместьями, посадами Бросали на дороге С глухими палисадами Еловые чертоги. Жила когда-то грезами О Вологде-столице, Каприз Ивана Грозного Как сказка о Жар-птице. А впрочем, вести веские О царском разговоре — Магическими фресками В стариннейшем соборе.

157

Стихотворение написано в Москве в 1960 году. Вологда — мой родной город. Я провел там детство и юность, там встретил революцию десяти лет от роду. Вологда — особый город России. Это город, где столетиями, многими поколениями «отстаивалась» в царское время политическая ссылка; каждый известный политический ссыльный в разное время побывал в Вологде — от Лаврова и Лопатина до Савинкова, Луначарского и Марии Ульяновой. Нравственный климат города был особым. Моральный уровень — высоким. Культурные требования и вкусы — не ниже уровня двух столиц.

Островский посылает в «Лесе» Несчастливцева из Керчи в Вологду. Именно потому, что Вологда в театральном и общекультурном смысле никогда глушью не была, а была вершиной, пиком, по которому могла бы равняться Россия. Вологда — город со стойкими традициями освободительного движения — имела несколько ипостасей, несколько сторон своей жизни и своей истории. Одна сторона — это Вологда церквей, Вологда старинных храмов, город, где Иван Грозный выстроил старинный собор и сам присутствовал при освящении храма. Собор, где трубы ангелов, зовущих на Страшный Суд, запомнятся каждому, кто эти ангельские трубы видел, стоит и сейчас в центре города. Мне показывали кирпич, выпавший из пальца ноги ангела во время богослужения в присутствии Ивана Грозного. Камень из ангельской ноги, по преданию, раздробил большой палец ноги у царя. Иван Грозный в бешенстве уехал, вняв ангельскому предупреждению, и Вологда не стала столицей России. Столицей стала Москва. Для меня не было сомнения, что все именно так и происходило. С Вологдой исторической, храмовой уживалась Вологда неяркой северной природы, Вологда кружевная, деревянная, со старым бытом. И была еще третья Вологда, тяготеющая к обеим столицам, а через эти столицы — к Западу, к миру. Вологда освободительного движения сосуществовала с первыми двумя Вологдами — не противоречащая им, ибо главное для третьей Вологды определялось Европой, Западом, столицами, в худшем случае. Интересы этой третьей Вологды, кодекс ее морали меньше всего был связан с русской стариной, с северной географией. Вот к этой третьей Вологде я и принадлежу. Я небольшой знаток церквей и церковной истории, никогда не бывал ни в Прилуцком, ни в Кирилло-Белозерском монастырях. Но зато я знаю по имени и отчеству всех деятелей освободительного движения России.

1960

Корни даурской лиственницы [158]

Корни деревьев — как флаги, Флаги в промерзлой земле, Мечутся в поисках влаги, В страстной мечте о тепле. Вся корневая система В мерзлой от века судьбе. Это — упорства поэма, Это — стихи о борьбе.

1960

158

Написано в Москве в 1960 году. Продолжает дополнять какие-то важные стороны Севера, которые прошли мимо стихов ранее.

Поделиться с друзьями: