Комедии. Сказки для театра. Трагедии
Шрифт:
Тарталья
Мне это не трудно, могу сказать теперь же. Леандро было приказано арестовать принца в его покоях. Для меня дозу усилили. Король неспокоен, ему этого мало. Он желает, чтобы принца немедленно отвезли на Остров Плача и там заточили.
Панталоне
На Остров Плача! Король против такого достойного брата? Против родного брата? Такая жестокость? Бедный, невинный принц!
Тарталья
Невинный? Он зарезал сокола у него в руках, убил под ним коня. Да вы должны это помнить. У вас по этому случаю рука на перевязи и голова пробита.
Панталоне
Все это ничего не значит. Никто не знает, почему он так поступил. Я-то знаю, или, вернее, не знаю, но только знаю, что он невинен.
Тарталья
А если после всех этих дерзостей король застал его на коленях перед принцессой, целующим ей руки, ласкающим ее и говорящим сквозь слезы: "О радость моя, о жизнь моя, не выходите замуж за моего брата, если не хотите, чтобы я умер"? Что это — тоже невинность?
Панталоне
(в сторону)
Черт побери! Это уже не шутки! (Громко.) Ну, так что? Вам ли проникнуть в эти тайны?
Тарталья
Тайны! Тут объяснений не требуется. Король затаил еще большие подозрения, особенно не видя его среди присутствующих во храме, и отлично делает, решая убрать прочь такого брата, который может учинить еще худшее зверство и даже зарезать его из ревности в кровати вместе с супругой. Весь двор возмущен и обозлен на принца, народ волнуется. Это такой маков цвет, которому надо снять головку. А у вас голова пробита и, очевидно, мозги шатаются; потому вы и рассуждаете как полоумный.
Панталоне
А я нахожу, что вы — министр-предатель, человек черной души, один из тех, кто, как говорит пословица, чуть что — готов кричать: "Бей собаку, она бешеная!" Человек, который только и делает, что потворствует королевским страстям ради собственного благополучия; который вместо того, чтобы лить воду, раздувает огонь и, не думая о том, что возникает гибельная распря между родными братьями, так любившими друг друга, радуется этому, чтобы самому выдвинуться, тогда как плакать надо и сердце должно разрываться, как оно разрывается у меня, несчастного старика, которому больше не знать покоя и который, может быть, сегодня вечером испустит дух под гнетом этого горя. (Плачет.)
Тарталья
Несмотря на все дерзости, которые вы мне наговорили, дорогой адмирал, вы меня тоже доводите до слез, потому что я знаю любовь, которую вы питаете к принцу Дженнаро. Но виноват не я. Виноват он. И повеления его величества должны быть исполнены.
Панталоне
Да, это верно, королю мы должны повиноваться. Лишь я один из всех придворных, хоть и бедный джудеккинец, постарался бы умягчить душу моего короля, и если бы он упорствовал в своей вражде к брату, я бы скорее отказался от должности, лишился бы своего положения, дал бы надеть себе оковы на ноги, чем явиться к мальчику вестником такого несчастия, такого бедствия.
Тарталья
В Неаполе, дорогой Панталоне, люди воспитаны не так, как у вас в Джудекке; там королевские повеления исполняются быстро и без такого героизма.
Панталоне
Исполняйте же их. А я, родом из Джудекки, изволите ли видеть, сударь мой, еще покажу вам, как бросают удобства и богатства, чтобы кончить дни в изгнании, неразлучно с несчастным бедняком, который всеми покинут, но будет мне всегда дороже жизни.
Явление VII
Тарталья, Панталоне, Труффальдино.
Труффальдино входит в большом волнении и спрашивает, знают ли они о необычайном происшествии. Панталоне спрашивает, уж не помирился ли принц с братом.
Тарталья спрашивает, не учинил ли Дженнаро какого-нибудь зверства.
Труффальдино становится в позу декламирующего трагика и начинает торжественным голосом: "В то время как народ…" Прерывает декламацию, умоляет не перебивать его, потому что один поэт написал для него повествование в стихах [75] , дабы он мог прославиться, и он надеется, что затвердил его наизусть.
Панталоне, — пусть он кончает поскорее, потому что предстоят еще худшие несчастия.
Тарталья, — предстоят новые безумства Дженнаро.
Труффальдино вновь напускает на себя смешную важность и с трагическим пафосом читает весьма напыщенно нижеследующее повествование, академически жестикулируя со свойственной его характеру неуклюжестью.
75
…один поэт написал для него повествование в стихах. — Здесь Гоцци намекает на Кьяри, сделавшего попытку заставить маски изъясняться стихами. Ниже в патетическом монологе, произносимом Труффальдино, высмеивается эта попытка Кьяри.
(Отирает пот.)
Панталоне нетерпеливо спрашивает, чем же все это кончилось.
Труффальдино заявляет, что устал говорить стихами, что он боится надоесть, потому что ему несвойственно выражать мысли в стихах, и что он кончит прозой. Король и народ были смущены зловещими предзнаменованиями. Леандро подошел к королю и доложил, что Дженнаро нигде не удалось разыскать. У короля явились тягчайшие подозрения, и он стал опасаться, что его брат поднимет мятеж. Он приказал поставить войска под ружье, а всем придворным быть эту ночь на страже, удалился с супругой в брачные покои и т. д.
Панталоне в отчаянии, что Дженнаро неизвестно где; боится, не пошел ли он топиться, и, громко жалея его, уходит в одну сторону.
Тарталья, узнав, что ночью ему придется быть на страже, решает запастись крепким табаком, чтобы не уснуть, и уходит в другую сторону.
Труффальдино уходит тоже, чтобы приготовить своих охотничьих собак и напустить их ночью на Дженнаро, если тот вздумает неистовствовать.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Дворцовая аванзала с высокой дверью в глубине. Темная ночь. Приподнимается плита пола, и выходит Дженнаро, держа в одной руке горящий факел, а в другой обнаженный меч.
Явление I
Дженнаро один.
Дженнаро
(тихим голосом, взволнованно)
Кусты, колючки, корни и каменья Подземного, заброшенного хода Мой шаг могли замедлить в темноте, Но не прервать. Мне слишком дорога Жизнь моего возлюбленного брата, Хоть и враждебного. Других дверей, Которыми Дракон проникнуть мог бы В опочивальню брата, — нет. И здесь Расстанусь с жизнью! Пусть докажет смерть Мою невинность, если я не властен Поведать правду словом уст моих! Сбоку за сценой мерцают вспышки света. Но что там блещет? Что за смрадный зной Теснит мне грудь и отравляет воздух? Наверно, это близится дыханье Проклятого чудовища. (В ужасе.)Вот, вот!
Оно ползет сюда в просвете арки! О жуткий вид! Всеведущее небо, Защита угнетенных, укрепи Отвагой этот меч, и эту руку, И это сердце, верное тебе!(Ставит факел.)
Появляется огромный, страшный Дракон, изрыгающий пламя.
(Нападает на Дракона.)
Сначала сам погибну, гнусный гад, В твоей свирепой пасти!Следует битва, сопровождаемая резкими переходами по сцене. Удары Дженнаро бесполезны. Дракон направляется к двери. Дженнаро пятится к ней, чтобы защитить ее.