Чтение онлайн

Чугай ухмыляется. Сопля трясется. А я…

Я колоссальным усилием воли беру себя в руки.

Проверил. Силой здесь ничего не решить! И даже воздух из легких у Чугая не вырвать – нет легких у этой магической твари, он вообще не нуждается в воздухе. Значит… нужно договариваться. Торговаться! Я же, черт подери, Строганов!

Выдыхаю сквозь зубы.

– Будем считать это джентльменским обменом любезностями, Чугай. Прелюдией к сделке! Сделка тогда хороша, когда обе стороны понимают реальный баланс сил. Верно?

Чугай снова отвешивает шутовской поклон, трясет коком немытых волос:

– Как же приятно встретить умного Строганова!

– Тогда давай исходить из реальности, – несу я.

Болтаю, что пришло на язык, стараюсь держаться уверенно, делаю хорошую мину при плохой игре.

На самом деле я в панике! В полной растерянности! В прошлый раз он затребовал у меня воспоминания о той жизни – все, целиком. Неужели придется отдать? – нет! Нет, я к этому не готов! Несу пургу:

– Ты, Чугай, понимаешь, что твое прошлое предложение – нереально? Отдать всю мою память о другом мире? Это перебор. Но я уверен, мы сейчас сможем прийти к компромиссу и…

– Нет, – перебивает меня йар-хасут, подобравшись: точно грязный уличный кот перед прыжком. Глаза за бельмами, кажется, светятся. – Нет, мой юный друг, мы не придем к компромиссу. Компромисс меня не устраивает!

Мы с ним стоим, вцепившись в края чаши, буровим друг друга взглядами. Да, он на меня смотрит . Невозможно это не чувствовать! А сбоку корячится Сопля, бормочет потрясенно:

– Всю памятью о том, ином ! ВСЮ! Вот это мена так мена, господин, это будет всем менам мена…

– И цена, назначенная в тот раз, меня тоже более не устраивает! – заявляет подземный князь. – Я ХОЧУ ЕЩЕ БОЛЬШЕ!

Сопля издает какой-то сдавленный хрип: кажется, его сейчас кондратий хватит.

– Изменения в Договор я вносить не буду, – ровным голосом сообщаю я йар-хасут. По крайней мере, пытаюсь. – Его заключали предки, в Договор вложено много сил и надежд. Даже ради эльфийки – не согласен.

– Договор меня не волнует! Пускай в эти игры играет глупая Лозысян, – презрительно цедит Чугай. – И Владыки, которым она так старается услужить… Нет! Меня интересует только моя! Личная! Сила! Свершение великой мены может пробудить могущество, до этого часа спавшее. Я стану равным Нижним владыкам… Нет! Превзойду их!

Переводит дух.

– И ты можешь мне это дать.

От сияния, исходящего откуда-то из-под белой пленки, меня начинает потряхивать. Как тогда, с Лозысян.

Еще сильнее вцепляюсь в края чаши, чтобы не упасть. Обеими руками. Края острые.

Выталкиваю:

– Что. Ты. Хочешь?..

Чугай придвигается, нависает над чашей, весь такой демонический – прям Мефистофель Тарского уезда.

– Ты отдашь мне всю свою магию.

– Что-о-о?!

Одновременно со мной Сопля, который, кажется, от избытка чувств шлепнулся на пол на задницу, тоже вопит: «Что-о-о?!»

– Магию, – приговаривает Чугай, – то бишь аэромантию. Всю! И вторую ступень, и базу пустоцвета. Без остатка!

– Да ты совсем охренел, – выдыхаю я.

Чугай отстраняется.

Ухмыляется:

– Право слово! Что за базарные выражения, Егор Парфёныч! Как говорится, не любо, так не бери. Вот только должен твое внимание обратить на одно обстоятельство!

Он торжественно простирает руку, указывает на Аглаю. Та в своем каменном закутке ворочается, щупает голову… Кажется, приходит в себя.

Чугай продолжает:

– На нет, как нам всем известно, и суда нет. Но! Если ты отказываешься… Что же. Я просто отправлю твою подружку… дальше. Туда, где ее уже ждут. Кажется, хм, там какой-то магнат из западной юридики… Я в этих ваших раскладах не очень силен. Однако… Нашу красавицу ждет кабальный контракт, подразумевающий полное подчинение тому господину… как его, Агафуров? Подавление личной воли! Служение! Ну а если девица не осознает своего счастья и контракт исполнять не захочет, господин Агафуров избавится от нее тем или иным образом… Вряд ли убьет, конечно. Скорее – перепродаст. С ее талантами из нее может получиться отличная, хм… живая бомба. Воспламеняющая взглядом, хе-хе! Хотя, есть такие опасения, одноразовая.

– Аглая никогда не согласится «служить»! И подчиняться никому не станет.

– Да ладно, есть методы. Например, со вживленными под кожу червями, по команде хозяина начинающими грызть тело изнутри, все на всё соглашаются. Впрочем, какая твоя печаль, Егор? Как говорится, с глаз долой – из сердца вон. А я тем самым просто сделаю то, чего ждет от меня мой бизнес-партнер. Ну и замечательно! Приятно делать приятное. Даже гоблинам.

– А где, кстати, – произношу я просто, чтобы потянуть время, – где этот твой бизнес-партнер? И, кстати, как так вышло, что ты вообще рассматриваешь возможность нарушить договор с ним?

Чугай щелкает пальцами.

На другой стене – против картинки с Аглаей – возникает еще одна.

Шурик. Гоблин тоже сидит в пещерке, в позе медитации. Глаза закрыты. Но видно, что медитация не задалась. Шурик кусает губы, дергает ухом. Пытается уловить что-то.

– Нет, он нас не слышит, – с тем самым смешком, светским тоном поясняет Чугай. – Тут такое дело… Их, с позволения сказать, артель не заключила со мной постоянного договора. Дорого! Вот точно как вы сейчас, Егор Парфенович, рожу кривили. Поэтому мы сговорились на разовые заказы. Я делаю – и мне платят. Конечно, от плательщика уже немного осталось, но кое-что я еще урву. Йар-хасут умеют довольствоваться и малым. Ну а если я свою часть не исполняю – тогда, как мы сегодня решали, на нет ведь и суда нет!

Чугай снова перегибается через чашу.

– Решайте, Егор Парфёныч. Решайте прямо сейчас! Ждать не буду! Я ведь не какой-то торгаш, как те, в Изгное. На выгоду мне плевать. Для меня мена – путь к могуществу. И еще искусство! Перфоманс: знаешь, небось, это слово? Да? Тогда, Егорка, решай! Как скажешь, так и случится!

Чугай, точно Дауни-младший в старинном меме, широко распахивает руки. С потолка ударяют цветные софиты – один подсвечивает темницу Аглаи. Девушка крупно дрожит и редко, тяжело дышит.

– Наша девочка приходит в себя, – с удовольствием отмечает Чугай. – А товар лучше отправлять примаринованным, я же не хочу ронять свою торговую репутацию! Поэтому выбирай, Егор! Считаю до трёх! Р-раз!

– Погоди, – ору я. – Чугай, погоди!

– Два!

– Стой, Чугай! Допусловие к сделке! Если я соглашаюсь – отдашь мне гоблина?

Чугай строит скорбно-серьезную мину, потом просветляется и бесшабашно машет рукой.

– Забирай нахрен! По рукам?

– Сначала отдай его! В знак доброй воли, понял?