Кому много дано. Дилогия
Шрифт:
Из крупных тоже валили твари.
Мерзлявцы, снегурки, деды морозы – вся эта новогодняя сволочь желала украсить своим присутствием Рождество в Тарском сервитуте. На улицах разгорались схватки.
Что ж, достойно встретим светлый праздник!
Глава 8
Голова – слабое место у них
Честно говоря, невозможно было предсказать, в каком месте сейчас окажется безопаснее – на площади в центре города, где неоновые огни и сияющие витрины, или в глухом переулке на окраине, где трущобы и грязные кабаки.
Тем более, все неоновые и прочие огни погасли, а зимние сумерки подползают. Торговый центр, где мы покупали сувениры, закрыт, рольставни на половине окон опущены, вторая половина побита.
На улице, где стоял особняк Строгановых, никаких порталов и не обнаружилось.
На соседней – следы сражения: опрокинутые урны и лавки, кривой фонарь, грязный истоптанный снег – и группа снага, вооруженных подручными средствами. Они потрошили тела мерзлявцев и копались в каких-то сугробах.
На нас они поглядели косо, мы на них – тоже.
– Ишь, где они мародерят, – ухмыльнулся Щука, – в купеческом квартале. А должны сейчас воевать у себя в нахаловке!
Я уже выяснил, что сервитут по природе своей был неоднороден. «Каир – город контрастов», как говорил мамин телек. В центре – огромный ТЦ, купеческие особняки и вот это всё. На окраинах – бараки и землянки. Как раз последние и составляли «нахаловку».
Но мне с моим тюремным браслетом отдаляться от центра города было нельзя. Поэтому мы поспешили на главную площадь…
Мимо пожарной каланчи, под которой валялись такие же мерзлые трупы и громоздились странные сугробы. С вершины мужик в тулупе орет:
– К ёлке, к ёлке бежите! В сад не сворачивайте – чисто там!
Мимо «сада» – который, на самом деле, скверик.
И вот – площадь с городской ёлкой. Здоровенная ель, метров семь! Гирлянды потухли, однако звезда на вершине тускло мерцает – в нее явно вложена крупица магии. Слева «Гостиный двор», где мы только вчера покупали с Ульяной подарки. Справа почтамт – двухэтажное кирпичное здание с огромным крыльцом, перед ним торчит символический верстовой столб, отмечающий нулевой километр. У крыльца кипит битва.
Толпа мерзлявцев – это такие ходячие трупы, которые словно только что вылезли из холодильника – прет из портала, который расхлопнулся точнехонько на нулевом километре. Столб, покрытый черно-белыми полосами, едва виден внутри мутного пузыря искривившегося пространства, и из этого пузыря группами исторгаются монстры.
Из верхних окон почтамта по ним садят из каких-то ружей, но что-то не очень эффективно. Главный, кто противостоит нашествию – рослый дядька в фартуке поверх фуфайки, дворник. Он, стараясь держаться поодаль, дирижирует целой сворой снегоуборочных машин – маленьких, размером с комод гусеничных роботов со скребками на передней части корпуса и гибкими манипуляторами. Роботы таранят мерзлявцев, сбивая в кучу, не позволяя тем разбрестись по площади. Несколько тел мерзлявцев валяется на земле – повержены! – но и парочка роботов тоже перевернуты гусеницами кверху. Дворник пыхтит и панически оглядывается по сторонам. Соображаю, что простенькие снегоуборщики явно работают на крохах магической тяги, выделенных для городской техники местной администрацей для экстренных ситуаций. Пока работают.
– Фух, слава Богу! – выдыхает мужик в фартуке, завидев нас. – Служивые все подевались куда-то, я уж один не справляюсь! Да и зарядки у этих машинок – на комариный чих…
– Храбростью ты знаменит, но она – дарование бога! – орет дядя Коля и воздушной волной опрокидывает обратно в портал и десяток мерзлявцев, и пару снегоуборщиков заодно.
– Куды! – вопит дворник. – Имущество сервитута!
– Аккуратнее, Николай Фаддеич! – бурчит и Щука. – Зачем тварей назад выпихиваешь? В них же ингредиенты!
Ответить дядюшка не успевает.
– И-и-и! – раздается из переулка то ли вой, то ли скрежет.
Оттуда стремительно, как олимпийские бегуны, вылетают еще несколько силуэтов. Такие же антропоморфные мороженые зомби, как и мерзлявцы, только отнюдь не медлительные! Наоборот!
– Холодрыги, ять! – ругается Щука.
Холодрыги выбирают целью дядюшку – самого опасного, как им кажется. Наверное, так и есть! Несутся к нему. Гнедич отмахивается небрежным жестом – чересчур небрежным! Одну холодрыгу уносит порывом ветра, зато еще три ловко от него ускользают.
Тах-тах-тах! – палит Щука из своего скорострела, но холодрыги демонстрируют чудеса паркура: катятся кувырком, прыгают по стенам. Одной гном простреливает башку, тварь падает навзничь; но две – целехоньки! И уже совсем рядом!
– Ви-и-и! – режет уши.
– Етижи пассатижи! – Щука вскидывает дробовик.
Грохот.
Одновременно с этим ту тварь, которую прыгнула на меня, сношу воздухом в сторону. Не как дядя – мощным неприцельным порывом, а наоборот: мягко, в момент прыжка. Не сшибаю, а отклоняю.
Мелькает раззявленный рот, выпученные мертвые глаза. Черт побери, у нее вместо рук – здоровенные такие сосульки! Ледяные лезвия!
– И-и! – звучит разочарованно.
Холодрыга хряпается на асфальт, один из ледяных клинков ломается со скрежетом. Второй тоже ломается, потому что на него наступает Щука. Ничтоже сумняшеся гном успокаивает холодрыгу ударом приклада.
А той, которая перед ним валяется на асфальте, башку разнесло на куски.
– Ви-и-и!
– Пятая! – орет гном. – Вон, на крыше!
Пятая холодрыга оказывается умнее своих товарок. Она не лезет к группе из трех бойцов, а, точно огромная лягушка, сигает с крыши почтамта прямо на дворника.
«Бах!» – уходит в молоко выстрел гнома. Воздух… трещит. Два потока, которые создали я и Гнедич, сталкиваются – и цели не достигает не один. Перед нами взметается вихрь, ёлка качается, взметается снежный буран.
А холодрыга пластает орущего дворника.
Бегу к нему, не оглядываясь на остальных. По пути воздушным тараном сношу холодрыгу с тела. Подскакиваю – мужик весь в крови, без сознания, фартук проколот ледяными клинками в нескольких местах. Ничего не успеваю поделать, когда…
– Ви-и! – приземлившая на задницу холодрыга опять атакует: с места в рывке.
– Отвяжись! – бью наотмашь дубинкой. Ледяные лезвия распарывают рукав и тулуп на плече, но холодрыге тоже не сладко: отлетела, затормозилась, стоит и качается, как контуженная.
– По башке ей, Егор! – орет сзади Щука. – Так же, с размаху! Бей!
Следую совету гнома. Хотя не очень хорошо понимаю, что у меня с рукой: ранен, не ранен, отшиб ее встречным ударом? Но рефлексировать некогда – надо бить!