Чтение онлайн

…Хруст. То ли кости хрустят, то ли лёд. Но от мощного удара по голове тварь валится навзничь, и как-то сразу становится ясно: всё, эта готова, оттанцевалась.

– Молоток, Егор! – рявкает Щука, подскочив. – Голова – слабое место у них!

Не очень понятно, похвала это или команда: сорвав с пояса чекан, кхазад дополнительно дырявит монстру заиндевелую черепушку.

– Вот так!

Тем временем, лишившись единой координации, снегоуборщики оказываются неспособны сдерживать толпу мерлявцев. Зомби тут же начинают расшвыривать и валить технику. Те, кого Гнедич воздушный волной насильно впихнул обратно в портал, лезут обратно! Дядя усердно гвоздит их магией – но как-то неэффективно.

– Бошки им отрезай, Николай Фаддеич! – вопит гном. – Этим самым, воздушным лезвиём! Не надо по площадям лупить!

Я падаю на колени рядом с дворником. Вроде бы, дышит…

– Щука, помоги!

Кхазад яростно зыркает на тело, на портал и мезлявцев, на крыльцо почтамта…

– Эй, кто там внутри, алё! Раненого примите!

Ответа нет, хотя пара голов из окон только что торчала. Щука, вскинув дробовик, жахает в стену рядом с дверью, летит штукатурка и осколки кирпича.

– Ща в окошко шмальну, поняли?! Дворника возьмите!

– Тащите, сейчас откроем! – доносится сверху.

Подхватив мужика под мышки, тащим. Тяжелый!

– Подушку сделай… Воздушную… – пыхтит кхазад. – Чему вас там учат, а?

– Ну теперь кое-чему учат! – отдуваюсь я, на ходу формируя подушку: совет-то хороший!

Заволакиваем сторожа на крыльцо, распахивается тяжелая дверь. В проеме – строгая пожилая тётенька, в круглых очках, с пучком седых волос на затылке. И с дробовиком, как у гнома.

– Оставьте, дальше мы сами! – командует она. – Зинаида Петровна, зачем вы схватили бинты? Сначала вата и ножницы! Вон те, для бумаги – вполне подойдут… И водку, немедля несите водку из сейфа!

И пока дворника заволакивают в фойе почтамта, категорично внушает Щуке:

– Вон там – видите? – с того краю площади рождественская ярмарка? Там, кажется, прячутся несколько человек! В зеленых шатрах. Девчонки-продавщицы, сидели, дуры, до последнего…

– Дуры, – соглашается гном.

А когда дверь захлопывается, восхищенно кивает мне:

– Ух, какая женщина!

Но восхищаться почтовыми работницами совсем недосуг.

Гнедич, матерясь, с трудом отбивается от толпы мерзлявцев – удерживать их у портала у него точно не выходит, дворник справлялся лучше. Полосует воздушными лезвиями, отталкивает щитами, плющит атмосферным давлением – но уж слишком много уродцев. А они вроде и медленные – но настырные! И здоровье не берегут, прут вперед несмотря на любые травмы. Ну, почти на любые.

Рожа у дяди красная, глаза вытаращенные. Всё-таки он пустоцвет – не полновесный маг! Хотя, надо сказать, полновесных магов, которые применяли бы свои способности на полную катушку, я пока не видел.

– Scheisse… – бормочет Щука. – Ну, помоги нам Эру! Попробуем!

И, выхватив из подсумка гранату и коротко прошептав над ней заговор на кхазадском, – кажется, который не шпракх, а второй – швыряет ее в портал. С крыльца, над головами мерзлявцев.

«Пуф!» – доносится оттуда. Марево, из которого валят монстры, дрожит и схлопывается.

– А сразу ты так не мог? – ору я, пока мы бежим с крыльца к толпе мерзлявцев и Гнедичу.

– Мог! – рычит Щука. – Но это, во-первых, без гарантии! Скорее всего, только гранату переведешь! Во-вторых…

Он вонзает одному из мерзлявцев чекан прямо в лоб; другого сбивает корпусом; вырвав топор, пробивает голову и ему.

– Во-вторых, говорю тебе: ингредиенты! Щас толпу эту перебьем, глазок наковыряем! В-третьих…

Я едва не поскальзываюсь, услыхав, что у этих замерзших тел предполагается «колупать глазки». А еще – оттого, что мерзлявец вцепился руками-крюками мне в куртку и норовит повалить.

«Воздушное лезвие» для меня слишком тонкая, сложная техника – поэтому орудую дубинкой и чеканом, а магией – помогаю себе. Отталкиваю, направляю, валю!

Пока не очень устал и не позволил загнать себя в угол, бить мерзлявцев нетрудно. Дома Денчик любил смотреть рилсы в духе «драка двух колдырей» – мама на него всё ругалась. Вот мерзлявцы по своим ТТХ на таких колдырей очень похожи. И мама, наверное, мое участие в этом побоище тоже бы не одобрила…

Но втроем – подбежав обратно к Гнедичу – мы легко справляемся с парой десятков монстров, ведь подкрепления к ним прибывать перестали.

– Что – в-третьих? – ору я Щуке, выдохнув.

Жарко! Взмок. Но рука вроде бы цела в этот раз – не прошила холодрыга дубленую кожу насквозь, спас меня тулуп. И тут прав оказался кхазад!

– А в-третьих, – довершает тот, бухнувшись коленом на грудь ближайшему из мерзлявцев и выхватывая из ножен нож, а другой рукой пытаясь открыть монстру глаз пошире, – в-третьих, Егор, как говорил один великий кхазад, сила действия тут бывает равна силе противодействия!…А-а, scheisse! Сглазил!!!

Ёлка шатается и кривится особенно сильно. Под ней – в основании дощатой конструкции, которая держит древо – вспухает пузырь нового портала. Дребезжат и срываются вниз игрушки, шуршат гирлянды, лопаются провода…

– Егор, держи ее! Помогай!

Мы с дядей совместными усилиями пытаемся удержать лесную красавицу от падения – от того, чтобы она грянулась прямо на расписные ярмарочные палатки, где, по словам тетки с почтамта, прячутся люди. Это непросто – вот был бы кто-то из нас телекинетиком! Аэроманту же производить подобные операции – как в варежках симку в телефоне менять. Реально, но сложновато.

Тем временем из портала лезет…

– А-а, verdammt, нах! – орет Щука, мешая русскую брань с кхазадской. – Это schneemann!

…Лезет снежный человек. Ну правда! Эта тварь больше всего похожа именно на него. То бишь на йети, бигфута или как там их принято называть – огромная такая горилла в грязно-белом меху; ростом добрых три метра!

«Вот, на Земле многие хотят встретить снежного человека, да всё никак, а я встретил» – лезет и мне в голову очередная несвоевременная мысль. Впрочем, в опасных ситуациях часто так. Мозг прокручивает фоново какую-то фигню – чтобы не страшно было, – а ты действуешь…

Вот и я действую.

Аналогично тому, как когда-то поступил с Гундруком – взмётываю в воздух бордовый ярмарочный шатер, который стоит рядом с елью и – шлеп! – нахлобучиваю его твари прямо на голову! Еще шатер – соседний!

– Славный замысел сердце согреет! – одобряет дядя и тоже шмякает сверху сорванный ветром шатер.

Вот только я «хватаю» шатры, в которых точно никого нету, а дядюшка – без разбора! Но у нас получается! Йети ревет, безуспешно пытаясь содрать с башки плотную ткань, путаясь в складках палаток.