Чтение онлайн

– Ты что делаешь? – тут же изумилась Ветрувия.

– Не обращай внимания, – ответила я ей, – это для того, чтобы кровь быстрее бежала.

– Ты замёрзла, что ли? – она тоже села на постели, позёвывая и закалывая шпильками растрепавшиеся за ночь волосы. – Да, сквозняком тут тянет изо всех щелей. Что там у нас за погода? – она выглянула в окно. – Ну так и есть. Подул северный ветер. Вон, уже тучи нагнал. Дождь будет. Опять у Чески апельсины протухнут. Под дождём-то варенье не сваришь.

– Кто будет готовить завтрак? – перевела я разговор с варенья на хлеб насущный.

– Я, конечно, – буркнула Ветрувия. – Ты даже умудрилась забыть, как разводится огонь. Пока вспомнишь – от голоду можно помереть.

– Тогда ты, – обрадовалась я. – Но я могу помочь. Например, собью яйца для омлета.

– Сначала лепешки надо испечь… – начала Ветрувия и вдруг замолчала на полуслове, с ужасом глядя куда-то в окно.

Рывком обернувшись, я увидела лишь грушу и кусты олеандра. Никаких чудовищ или Чески с тесаком в руках.

– Ты чего? – спросила я подругу.

– Стёкла… – прошептала она, поднимая руку и тыча куда-то дрожащим пальцем.

– Какие стёкла? – я снова посмотрела в окно. – Тебе приснилось что-то плохое?

– Стёкла целые! – взвизгнула Ветрувия.

Только тут я поняла, о чём она. Действительно, в оконной раме, где вчера торчали осколки, сегодня блестели стёкла. Чистенькие, целенькие.

Но вчера их не было. Я сама мыла окна… Стёкол не было. А сегодня…

На всякий случай я постучала по стеклу ногтем.

Настоящее.

– Домик, это твоих рук дело? – спросила я по-русски, и тут же исправилась, потому что никаких рук у дома не могло быть: – Это ты застеклил окно?

Груша затрясла листочками мелко-мелко, и я сразу перестала удивляться.

В самом деле – смысл удивляться появившимся стёклам, если у тебя под окном груша мурлычет от удовольствия.

– Всё хорошо, – успокоила я дрожащую Ветрувию. – Видишь, не придётся теперь тратиться на стекольщика и перевозчика из Милана. Мы везунчики, что у нас такой дом. Если бы он ещё и крышу мог сам починить…

– Апо! – раздался вдруг из сада истошный крик Пинуччо. – Аполлинария! Иди быстрее! Адвокат едет!

Дом встретил нас, радостно сверкая новенькими стёклами. Будто улыбался и подмигивал. Ветрувии было явно не по себе, но я чувствовала себя, как целенькое, чисто вымытое стёклышко, и только что не отражала солнечных зайчиков.

Перед приготовлением завтрака я настояла, чтобы Ветрувия вымыла руки.

– Зачем? – поразилась она, пока я лила ей воду из кувшина. – У меня чистые руки, посмотри!

– Грязь может быть и невидимой, – я тут же прочитала ей маленькую лекцию, что руки надо мыть как можно чаще, особенно перед тем, как прикасаешься к продуктам – в этом залог здоровья, прекрасного самочувствия и красоты.

Услышав про красоту, Ветрувия сразу со всем согласилась, хотя пока чистила морковку и лук, поглядывала на меня озадаченно и почти с опаской.

Я тем временем взялась осматривать содержимое кухонных шкафчиков и полок.

Судя по всему, Джианне похозяйничал и здесь. Часть посуды была медной, без следов копоти и почти не запылившаяся, а значит, появилась в этом доме недавно. Ветрувия выбрала то, что ей нужно – котелок, сковороду, ножи и ложки, а «странную» по её словам посуду убрала подальше.

Среди «странного» я обнаружила всевозможные ситечки, мерные стаканчики, ложечки, весы двух размеров – большие, с чашами размером на горсть, и совсем миниатюрные, очень тонкой работы. Маленькие весы лежали в футляре с такими же крохотными гирьками, на которых были нацарапаны римские цифры. Похоже, Джианне планировал заняться вареньем всерьёз. Но почему не рассказал обо всём родным? Ведь варенье – это семейное дело… Да и такой набор посуды больше подходит для аптекаря, а не для повара.

– Труви, – позвала я, заканчивая рассматривать посуду и переходя к полкам, где стояли плотно закупоренные горшочки, бутылки и пузырьки. – А как утонул мой муж? Что произошло?

– Несчастный случай, – пожала Ветрувия плечами, смешивая в миске несколько яиц и добавляя щепотку соли. – Выпил с местными, пошёл домой берегом озера, потому что так ближе… Наутро его нашли на берегу. Ты очень плакала.

– М-м, ясно, – промычала я. – А у него врагов здесь не было?

– Каких врагов? – Ветрувия посмотрела удивлённо. – Мы здесь живём только с зимы, ещё толком ни с кем не познакомились. Поссориться точно ни с кем не успели. А почему ты спрашиваешь?

– Да адвокатишка что-то болтал про то, что тело Джианне не хотят отдавать для похорон. Намекал на убийство.

– Убийство?! – моя подруга чуть не уронила ложку. – Какой бред! Кому бы понадобилось убивать Джианне? Да и он утонул – это все знают!

– Всё так, – согласилась я, откупоривая по очереди горшочки и пузырьки, и принюхиваясь, – но не забывай, что меня тоже чуть не убили. Возможно, кто-то хотел получить те денежки, что занял мой муж. А денежек… – тут я чихнула, потому что в одном из горшочков оказался молотый чёрный перец, – а денежек нет.

– Во имя святого Амвросия! Ты что такое говоришь! – совсем перепугалась Ветрувия, и даже забыла взбалтывать яйца. – Думаешь, Ческа убила собственного сына?! Она, конечно, ведьма, но на такое бы не пошла. Джианне был её любимчиком. Она его во всём слушалась. Даже согласилась переехать в это захолустье, когда он пообещал ей, что мы скоро разбогатеем.

– Разбогатеете на варенье? – уточнила, снова чихая, потому что в другом горшочке находилась молотая корица, и когда я неловко дёрнула рукой, ароматное облачко попало прямо мне в лицо.

– Ага, – подтвердила Ветрувия.

– Но зачем он уговорил вас переехать сюда? Ведь логичнее было бы варить и продавать варенье в большом городе, где найдётся клиентура.

Она насупилась, морща лоб, а потом робко предположила:

– Может, из-за сада? Тут много фруктов и овощей, не надо платить торговцам, можно выращивать самим…

– Может и так, – признала я эту версию, как состоятельную. – Ты бывала в Сан-Годенцо?

– Да, мы ездили туда в прошлом месяце с Пинуччо, покупали тазы для варенья, – подтвердила Ветрувия.

– Надо снова туда наведаться, – я перешла к бутылкам и, откупорив первую, почувствовала сильный и сладкий запах.

Ром! Целая бутылка ароматного рома! Джианне был тот ещё фрукт, оказывается. Припрятал от родных не только сладости, но и выпивку. Про деньги – вообще, молчу.

– Давай съездим, – тут же оживилась Ветрувия. – Можно нанять повозку у синьора Луиджи. Только денег нет… Если только заплатить вареньем? Или в долг попросить? А зачем тебе туда? В Сан-Годенцо?