Чтение онлайн

– Надо разведать местность, – ответила я, затыкая бутылку с ромом пробкой. – Посмотрим, куда нам лучше толкнуться со своей продукцией. Но сначала, конечно же, продукцию надо сварить.

– Так у Чески горшков десять уже готово! – совсем обрадовалась Ветрувия. – Возьмём их и поедем!

– Десять горшков варенья без сахара, сваренного грязными руками? – усмехнулась я. – Нет, Труви. Такой третьесортный товар мы предлагать не станем. Мы предложим товар наилучшего качества, чтобы у всех богатеев Сан-Годенцо слюнки потекли. Глядишь, так и вернём потраченные на сахар флорины.

– Десять тысяч?! – поразилась Ветрувия. – Это сколько же тебе надо варенья сварить?

– Узко мыслишь, подружка, – сказала я, посмеиваясь, потому что мне всё больше и больше нравилась эта идея с вареньем. – Товар высшего качества и стоить будет соответственно. Но сначала его надо приготовить. Давай-ка побыстрее заканчивай с завтраком, и отправимся прогуляться по саду, пока солнце не слишком высоко.

Завтракать на лужайке перед домом, в тени винограда – это само по себе приятно. А когда завтракаешь яичницей-болтуньей со свежими овощами, только что собранной спаржей, отваренной и политой растопленным сливочным маслом, и закусываешь эту прелесть ломтиками солоноватого сыра, маринованными оливками и зеленью – получается настоящий завтрак богов. После еды я заварила вместо чая листья смородины, и получилось очень даже неплохо. К такому чаю хорошо бы ещё несколько ложечек варенья, и именно этим я сейчас и собиралась заняться.

Мы с Ветрувией ещё до обеда обошли всю усадьбу, и я тщательно втыкала тут и там голышки, обозначая границу. Ведь за пределами усадьбы моя колдовская сила терялась. То есть колдовская сила усадьбы, конечно же. И мне вовсе не хотелось схлестнуться с синьорой Ческой не на моей, а на её территории.

– Потом тут можно будет сделать заборчик, – мечтала я вслух, пока мы с Ветрувией брели по холмам и лужайкам, обмахиваясь, словно веерами, большими листьями лопуха, потому что с каждой минутой становилось всё жарче. – И сейчас в саду созрели апельсины, черешня, яблоки – из них получится отличное варенье.

– А в следующем месяце пойдут абрикосы, лимоны, черника, персики, сливы, – подхватила Ветрувия, помолчала и робко поинтересовалась: – Ты, правда, думаешь, что у нас получится продать варенье задорого?

– Я в этом уверена, – сказала я. – А пока берём корзины и начинаем собирать черешню и яблоки.

– Лучше собирать фрукты утром, – подсказала она мне. – Сейчас слишком жарко.

– Пока мы просто сделаем пробу, – ответила я ей. – Нам ведь нужны образцы. Чтобы мы показали, на что способны и что можем предложить. И чем больше будет образцов, тем привлекательнее мы будем выглядеть в глазах продавцов. На первый раз сварим три сорта варенья и поглядим, как дело пойдёт.

Апельсины мы внаглую взяли из сарая, в который меня запирали в первый день по прибытии, а потом вернулись домой, волоча корзины, полные отборных ягод и фруктов.

Немного передохнув в тенёчке, мы с Ветрувией ополоснули фрукты и ягоды колодезной водой, и пока они сушились на горячем полуденном солнце, занялись переработкой сырья.

Сначала мы почистили яблоки, вынули сердцевинки и порезали мякоть на тонкие ломтики. Ломтики ссыпали в глубокую миску, залили водой и выжали туда парочку лимонов, чтобы яблоки не потемнели. Потом настала очередь апельсинов. Кожица у них была тонкая, и поэтому мы не стали их чистить, а поступили по методу синьоры Чески – порезали вместе с кожурой, освободив от семечек. С той лишь разницей, что я настояла резать аккуратной соломкой, а не рубить плоды, как попало. Затем наступила самая кропотливая и грязная работа – надо было вытащить косточки из черешни, и оказалось, что это вполне легко можно сделать при помощи простой деревянной палочки. Тычешь палочку в основание ягоды, и косточка сама выскакивает с противоположной стороны. Дома мы с бабулей использовали для этого чеснокодавилку, но тут таких приборов не было и быть не могло.

Потом мы притащили жаровню, поставили её на лужайке и развели огонь. Разводила, конечно же, Ветрувия, а я старательно училась, но больше мешала, потому что никак не могла высечь искру при помощи двух камней. Это надо было сделать так ловко, чтобы загорелся трут – какой-то пористый комок, похожий на губку для мытья посуды. Но Ветрувия объяснила что это – гриб, который растёт на стволах деревьев. Гриб сначала вываривают с золой, потом сушат на солнце, и тогда он загорается «в один миг».

Про один миг она, конечно, преувеличила. Я так и не справилась с этой сложной процедурой, поэтому послушно отошла в сторонку, пока Ветрувия поджигала гриб и подкидывала в жаровню щепки, усиленно дуя, чтобы огонь разгорелся.

Зато когда настало время варить варенье, я дала своей подруге сто очков вперёд. Во-первых, я запретила добавлять в таз воду, чем в очередной раз поразила Ветрувию. Во-вторых, я притащила весы из запасов Джианне и тщательно взвесила сахар и черешню, которые мы собрались варить в первую очередь, потому что ягоды были предельной спелости. Сахара и ягод должно было получиться поровну, и Ветрувия чуть не упала в обморок, сказав, что такого количества сахара хватило бы на три ведра ягод.

На самом деле, черешни было около трёх литров, и значит, сахара получилось около трёх килограммов. И я не совсем понимала стенаний подруги и аханья по поводу моего расточительства.

Ягоды были засыпаны в таз и поставлены на жаровню, несмотря на неуверенные замечания Ветрувии, что так варенье не варится, и надо либо добавить воды, либо сначала сварить сахарный сироп, а уже потом засыпать ягоды – иначе всё пригорит.

Я успокоила её, сказав, что ничего пригорать не будет, и добавила в таз треть от общего количества сахара. Потом ей было поручено поддерживать слабый огонь в жаровне, а я медленно считала до трёхсот, время от времени пошевеливая таз, но не перемешивая содержимое.

Наверное, потому что считать мне пришлось по-русски, Ветрувия смотрела на меня, как на ведьму. Но другого способа засечь пять минут не было – ни в доме с черепичной крышей, ни во флигеле часов не водилось.

По истечении пяти минут в варенье из черешни был добавлен оставшийся сахар, и я считала три раза до трёхсот, всё так же встряхивая таз, а не размешивая черешню, пока кусочки сахара полностью не растворились.

Разумеется, ничего не подгорело, да и подгореть не могло в таком количестве сока, и я порадовалась, что справилась даже без привычного мне сахара-песка. После этого варенье было перелито в большую кастрюлю и отправлено на холодок – мы поставили его в доме, возле каменной кладки, там камни даже в полдень были прохладными на ощупь. Доваривать варенье я собиралась лишь завтра, объяснив снова засомневавшейся Ветрувии, что для варки варенья совсем не требуется часами стоять у жаровни и тупо мешать ложкой.

Далее настала очередь апельсинов, и Ветрувия снова впала в ступор, когда я залила апельсиновую соломку двойным весом холодной воды, поварила пять минут, а потом перелила всё из таза во вторую кастрюлю и отправила её в компанию к первой кастрюле – в которой остывала черешня.

Наверное, моя подруга решила бы, что я точно свихнулась, но яблочное варенье я начала делать по понятным ей правилам – сначала сварив сахарный сироп. Потом в сироп отправились нарезанные яблоки и варились там до мягкости. Это варенье, к огромному удовольствию Ветрувии, мы варили помешивая, и она едва не мурлыкала, когда наступала её очередь орудовать ложкой.

Увы, долго мешать не пришлось. Минут через двадцать, когда яблоки полностью сварились, я решительно сняла таз с огня и поставила его рядом с двумя кастрюлями.

– Всё, доваривать будем завтра, – сказала я растерявшейся подруге.

– А-а… что делать сегодня? – спросила она.

– Обедать, – похлопала я её по плечу. – Уже часа два, скорее всего. Пора и поесть. Война войной – обед вовремя.

Обедали мы снова на свежем воздухе, расположившись под виноградом, и с аппетитом уничтожили холодную рыбу, которую Ветрувия поджарила утром вместе с луком, а потом положила в маринад из уксуса и масла. Ко всему этому полагались хрустящие сочные стебли сельдерея, свежайшая зелень, опять сыр и оливки. Не слишком разнообразное меню, зато вкусное. Особенно вкусное после прогулки по саду и работы на свежем воздухе.