Чтение онлайн

Только в отличие от меня она была настоящей дамой. Во-первых, на ней было шикарное тёмно-синее платье, ниспадающее многочисленными складками от широкого красного пояса до самого пола. У платья был шлейф, и то, с какой небрежностью дама волочила этот шлейф, показывало, что чистота одежды её не слишком заботила. Стирать ей явно не придётся.

Рукава у платья были длинными, как рукава на парчовой шубе Марино Марини, и были скреплены сзади золотой брошечкой. На рукавах были продольные прорези в районе локтей, и именно в эти прорези дама просунула руки. Под синим платьем у неё было ещё одно платье – красное, чуть потемнее пояса, и оно облегало тело, как вторая кожа. Наверное, зашивали его прямо на даме.

Во-вторых, причёска у дамы смотрелась настоящим шедевром. Тёмные локоны завиты ровными спиральками и в количестве трёх с каждой стороны от лица спускались на грудь. Если у меня на голове был небрежно закрученный тюрбан, то на голове у дамы колыхалась лёгкая, полупрозрачная вуаль, а вместо тюрбана был накручен тончайший шарф, повязанный какими-то хитрыми узлами, и концы его красиво обрамляли лицо и перебрасывались на спину. Шарф был не однотонный, а красно-сине-белый, очень нежный по оттенкам, плавно переходящим один в другой. Такой шарф вполне можно носить и в моём времени, а уж брюнетке в синем платье он подходил идеально.

– Госпожа Барбьерри! – воскликнул синьор Фу и бросился к даме, позабыв обо мне.

Обратился он к ней совсем не так, как обращались друг к другу уже известные мне жители этого мира – никаких «хозяек» и «синьор». Госпожа – повелительница, владычица. Что ж, сразу понятно, что дама не из простых.

– Ах, вот вы где! – хрустальным голоском отозвалась госпожа и обернулась к нему с такой кроткой и нежной улыбкой, что любая кинозвезда могла бы позавидовать. Она и сама была милашечкой. Настоящей итальянкой – с бархатистой смуглой кожей, огромными бархатными глазами, и впечатления не портил даже чуть длинноватый хищный нос. – Папа велел сказать, что через неделю у нас званый обед на пятнадцать персон, - продолжала она звенеть голоском. – Надо согласовать меню, поэтому прибудьте к нам сегодня вечером, будьте добры.

– Обязательно! Передайте господину Барбьерри от меня поклон и пожелания доброго здоровья и долгих лет, – хозяин чуть не вилял хвостом.

Я призадумалась. Званый обед… Судя по даме, соберутся не последние люди… Нет, такой шанс упустить нельзя.

– Уважаемая синьора Барбьерри! – бросилась я вперёд с таким же услужливым видом, как и хозяин «Мнджони». – Осмелюсь предложить для вашего праздника отменное варенье! Скоро оно войдёт в меню этой остерии, но вы и ваши гости могут попробовать это лакомство первыми. Беру десять флоринов за горшок, но цена соответствует качеству.

Дама выслушала меня с благосклонной улыбкой, а когда я замолчала, сказала всё тем же хрустальным голоском:

– Варенье за десять флоринов? Оно, наверное, из лепестков розы? – и засмеялась.

– Товар отменный, – подтвердил синьор Фу, и я с благодарностью посмотрела на него.

– Можете попробовать, синьора, – предложила я. – Два образца варенья – из черешни и из апельсинов здесь, а яблочное – в моей повозке.

– Охотно попробую, – согласилась дама. – Только я не синьора. Я ещё не замужем, – она смущённо засмеялась, прикрыв лицо ладонью.

– Простите, не знала…

– Вы не местная? – спросила дама.

– Нет, из пригорода, – объяснила я. – У меня вилла, она так и называется «Мармэллата». А моё имя – Аполинария Фиоре.

– Аполлинария Фиоре с виллы «Мармэллата»? – повторила дама, и хрустальный звон в её голосе вдруг дал сбой, а кроткое выражение бархатистых глаз улетучилось в одну секунду. – Та самая синьоре Фиоре, – продолжала она уже насмешливо, оглядывая меня с ног до головы очень внимательно и очень… неприязненно, – та самая, – теперь голосок звучал, как стальной колокольчик, а не хрустальный, – которая избила почтенного синьора Занха? Говорят, вы ещё и ведьма?

Мне словно прилетело в лицо снежком. Хотя, красавица в синем платье вряд ли знала, каково это – когда в физиономию прилетает что-то твёрдое, холодное и одновременно обжигающее, после чего в голове звон, а кожа на лице натягивается и горит.

Вот и я почувствовала, как у меня зазвенело в ушах и загорелись щёки – от этого нахального тона, от противненького голосочка, от презрительного взгляда. Ещё и сплетни слушает это небесное создание. Ещё и повторяет их. Я – избила того рабовладельца, чьи слуги гоняли меня по лесу. И я же ещё – ведьма!

– Такой красивой синьорине не следует повторять глупости, – сказала я ледяным тоном, разом растратив услужливость и добродушие.

– Так это неправда? – изумилась красавица и, судя по ехидной улыбочке, ничуть мне не поверила. – Простите, а что вы тут делаете, я не поняла?..

– Варенье продаю, – процедила я сквозь зубы.

– Хотите попробовать? – засуетился хозяин «Манджони». – Варенье очень хорошего качества. Если желаете, подам его с мороженым, получится отменное сладкое блюдо, просто… – он по очереди перецеловал кончики пальцев своей правой руки, показывая, каким замечательным будет вкус.

– У вас и так отличное варенье, маэстро Бартеломо, – ласково сказала синьорина Барбьерри, опять зазвенев серебряным колокольчиком. – Вам совершенно ни к чему покупать варенье у этой женщины.

За «эту женщину» я обиделась окончательно, но постаралась сдержаться. Всё-таки, не те времена, чтобы простолюдинке разговаривать с мажоркой на равных. Да и ссора на пороге никогда ещё никому не шла на пользу.

– Вы хотя бы попробуйте, – предложила я, насколько смогла миролюбиво. – Хорошее варенье…

– Нет необходимости, – ответила мне синьорина так же ласково, но глаза были колючими, как канцелярские кнопки. – Уходите.

– Мы с маэстро Бартеломо уже договорились о поставке варенья, – заметила я.

– Так откажите ей, – лучезарно улыбнулась красавица и посмотрела на хозяина остерии, склонив голову к плечу.

– Сожалею, синьора Фиоре, мы обойдёмся без вашего товара, – тут же сказал он.

– То есть как это?.. – вспылила я. – Мы же договорились!

– Мы не пожали руки, – возразил хозяин и повторил следом за синьориной Барбьерри: – Лучше вам уйти.

– Но вам же понравилось! – я не понимала, как можно упускать такую выгоду. – Вы же сами сказали…

– Теперь разонравилось, – коротко ответил маэстро Бартеломо. – С первого раза не распробовал, а теперь какое-то кисловатое послевкусие.

Барбьерри стояла рядом и сияла улыбочкой, сложив белые ручки, как ангелочек на картине Рафаэля.

– Вы лжёте, – упрекнула я хозяина «Манджони». – Ничего моё варенье не кислит. Да будьте вы мужчиной! Упускаете выгоду… Это же ваше заведение, ваши доходы!