Чтение онлайн

– Многим пришлось потрудиться в юности, – сказала я, испытывая ещё большую неловкость, потому что невозможно оставаться спокойной, когда на тебя с таким вниманием смотрит аристократ в третьем поколении, которому пришлось рыть могилы, чтобы продолжать обучение, который стал героем в пятнадцать лет, который красавчик и, вообще, первый парень на деревне. – Вот я раньше была актрисой в странствующем театре.

– Это не делает вам чести, синьора, – так же любезно произнёс Марини.

Ну да. Комедиантов в средние века за людей не считали. Тут я сглупила. Мне стало совсем досадно. Вдова, гораздо старше, простая фермерша, да ещё и с гордостью призналась, что была комедианткой. Вот зачем было врать? Это не я изображала Коломбину на подмостках, а настоящая Апо.

Так, Полина. Ты думаешь вовсе не об этом. Но всё равно как-то обидно.

– Понимаю ваше возмущение, синьор, – сказала я как можно серьёзнее, – но профессия актёра ничем не хуже профессии адвоката, если делаешь её честно и на совесть.

– Я не возмущаюсь, синьора, – ответил он мне в тон, и было не ясно – то ли насмешничает, то ли, правда, серьёзен. – Многим из нас пришлось тяжело потрудиться в юности. И я не стану осуждать таких людей. Христос советовал нам не осуждать никого – ни мытаря, ни разбойника, а я – христианин, поэтому живу по заветам Христа. Для меня все равны, и людей я сужу по поступкам.

– Вы такой умница, – похвалила я, пытаясь скрыть смущение.

Всё-таки, засмущал он меня.

– Вы тоже показываете необычайную рассудительность и мудрость для своего юного возраста, – заметил Марини.

"Мальчик, я старше тебя, минимум лет на пять", – подумала я.

– И если мы разрешили ваш вопрос, синьора, позвольте перейти к моему…

– Стойте! – прервала я его. – Ещё не разрешили. Во сколько вы завтра начинаете работу?

– В девять утра. Работаю каждый день, кроме воскресенья. В воскресенье хожу в церковь и посвящаю день Богу, как всякий добропорядочный христианин. Чего и вам желаю.

Судя по чертовщинке в глазах, «добропорядочный христианин», всё же, надо мной подшучивал. Я решила не обращать на это внимания. Какая мне разница, в конце концов? Помог бы с моим делом – и на том спасибо. А что он там обо мне думает…

– Значит, завтра в половине восьмого маэстро Зино будет ждать вас, чтобы подать завтрак, – сказала я на одном дыхании.

Последовала долгая пауза, а потом Марини уточнил:

– Хотите чтобы я позавтракал в «Чучолино»?

– Да, – ответила я с облегчением, что мы так хорошо друг друга поняли.

– Нет, – ответил он. – Ни за что.

– Почему, позвольте спросить? – я постаралась не показать, как меня обидел такой категоричный отказ.

– Не только позволю спросить, но ещё и отвечу. Если вы так много разузнали обо мне, то вам, вероятно, уже сообщили, что через два месяца у меня свадьба. И моя невеста – дочь уважаемого Агапито Барбьерри, которому принадлежит лучшая остерия в городе, и где я могу позавтракать, пообедать или поужинать прекрасно и со скидкой.

– В «Манджони»? – уточнила я.

– Именно там.

– Так вы женитесь на бедняжке, чтобы получить скидку на еду от её отца? – не удержалась я от колкости.

– В ваших устах это звучит… как-то гадко, – ответил он, но не сердито, а насмешливо. – Но можете считать, что я продался за скидку, если вам так будет приятнее.

– А вы продались за что-то другое?

– Послушайте, синьора, – тут он заговорил доверительно, и даже понизил голос до совершенно неприличной интимности. – Вы просили четверть часа, а потратили более чем полчаса моего времени. Пожалейте хотя бы беднягу Пеппино. Он, наверное, стёр себе всё ухо об дверь…

– Он у вас ещё и подслушивает?

– У него много талантов, – признал Марини и немного смягчил резкость, сделав мне что-то вроде комплимента: – Но я ценю, что в словесных перепалках вы, синьора, забавны, и не стану утверждать, что потерял эти полчаса даром. Козима Барбьерри – очень красивая девушка, из уважаемой, обеспеченной и влиятельной семьи, и я не вижу ни одной причины, почему бы мне не жениться на ней.

– На семье или на девушке? – снова не смогла я удержаться, хотя это было уже чистым свинством.

Какое дело фермерше, на ком женится первый парень на деревне? То есть лучший адвокат города. Но то, что такое совершенство достанется Козе Барбьерри… Это было как-то ужасно несправедливо.

– На девушке, – подтвердил он, и уголки его губ опять лукаво задёргались. – К вашему сведению, я собираюсь поддержать свой родной город ещё и тем, что у меня будет огромная семья. Десять мальчишек, не меньше. Чтобы фамилия Марини дожила до Судного дня.

– Эм… – только и произнесла я, потрясённая этими грандиозными планами.

– Вашим договором с "Чучолино" я займусь, – продолжал он, – но есть там не стану. И если вы позволите, перейдём к другому вопросу…

– Почему? Брезгуете? – снова перебила я его.

– Считайте это моим личным выбором, – теперь он заговорил сухо и нарочито официально, показывая, что вдова с морковкиных выселок зашла слишком далеко.

– Считайте это нашим договором, – выпалила я прежде, чем он указал мне на дверь так же, как Пеппино. – В следующем месяце заплачу вам пятнадцать флоринов вместо десяти, если завтра вы зайдёте в остерию «Чучолино» в половине девятого и закажете завтрак. По акции, которая будет длиться несколько дней, в подарок от маэстро Зино вам подадут вот это чудесное варенье, – я похлопала по тканевым крышкам горшков. – И уверяю вас, это будет необыкновенная подача. Называется «Свадьба аристократа и крестьянки».

– Какая свадьба? Какая крестьянка? – засмеялся Марини. – Синьора, давайте я просто куплю у вас это, действительно, замечательное варенье. Оплата пойдёт в стоимость моих услуг за июнь и июль, если пожелаете. А могу оплатить вам монетами, если очень нужны деньги.

– Деньги очень нужны, – сказала я медленно, – но главного вы не понимаете. Мне нужна не рыба, мне нужна сеть.

– Вы о чём? – чёрные брови Марини приподнялись в вежливом удивлении.

– Вы говорите, что хотели бы видеть Сан-Годенцо таким же процветающим и цивилизованным городом, как Милан, – начала я.

Адвокат молча кивнул.

– Так сделайте для этого абсолютную малость, – продолжала я. – Поддержите местного производителя. Сами понимаете, «Чучолино» не конкурент для «Манджони». От вас кусок не отвалится, если вы немного поможете маэстро Зино, который тоже, между прочим, добропорядочный христианин. Всего-то и нужно, что позавтракать в его остерии.

– Какая вы упорная, – Марини устало потёр переносицу и приподнял штору, посмотрев на ратушу, где огромные часы отсчитывали ход времени. – Вы ведь не уйдете, пока я не соглашусь?