Чтение онлайн

– Что смотришь? – спросила Ветрувия, пока я ходила вокруг изумрудно-зеленых зарослей. – Это мята. Можно срезать и засушить впрок.

– Можно и засушить, – согласилась я, – но попробуем сделать кое-что другое.

– Что можно сделать из мяты? – изумилась она.

– Есть рецептик… – я сбегала в дом и достала книгу принцессы Гизелы.

Где-то здесь была мята… Закладку я не сделала, потому что не видела необходимости в таком варенье, но теперь…

«Возьмите сетье чистых, отборных листочков мяты, – советовал Абрам Соломон, ссылаясь на принцессу, – промойте в холодной воде и высушите, чтобы листья были полностью сухими. Залейте лучшим сотовым мёдом разнотравья, добавьте лимон, порезанный тонкими дольками, и держите под крышкой не менее половины суток, время от времени встряхивая и перемешивая, чтобы мята отдала сок. По истечении срока нагрейте мяту, чтобы мёд нагрелся, но не закипел. Потом оставьте ещё на полдня, а затем нагрейте до закипания и сразу снимите. Повторите это пять раз, затем выловите листья мяты и кусочки лимонной кожуры все до единого».

Если адаптировать варенье под сахар, получится неплохой мятный сироп для синьора Луиджи. Это будет то, что доктор прописал.

А что касается лимонов…

Я вспомнила, как однажды нам привезли целый ящик лимонов из Узбекистана – папин бывший ученик приезжал в гости. Мы раздаривали эти лимоны знакомым, пили чай с лимоном, добавляли лимонный сок в выпечку, а потом бабуля сварила варенье – лимонное. Совсем чуть-чуть, чтобы не тратить много сахара. Но получилась такая вкуснотища, что мы жалели, что не сварили побольше.

А что если сварить лимонное варенье сейчас? Для… для того, кто пьёт чай?..

Мысль мне необыкновенно понравилась, а в книге я даже нашла подходящий рецепт. Его Абрам Соломон рекомендовал, как повышающее жизненные силы средство, а так же первейшее лекарство от болезни дёсен.

Мысленно похвалив господина Соломона за проницательность и почти медицинские знания, я внимательно прочитала рецепт лимонного варенья, а потом отправилась на заготовки.

Сначала набрала полную корзину лимонов, вымыла их и высушила на солнце. Потом нарезала тонкими ломтиками-полукольцами, выбросив все зёрнышки, так как они «дадут горечь, а для поддержания сил нужен чистый сладко-кислый вкус, ибо жизнь воодушевляет, когда сладка». Ну вот, пусть воодушевится некая личность. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, и подумала, что странно всё это. Вот я здесь, а моя жизнь – она где-то там. И там мама, которая, наверняка, места себе не находит, и мне надо вернуться, но… Но сейчас всё тамошнее кажется каким-то сном. А реальность – вот она. В этом саду, залитом солнцем, со свежим запахом лимонов и мяты, и апельсинов. Со сладковатым духом черешни. С ярким-ярким бездонным небом…

– Апо! Зачем столько лимонов? – окликнула меня Ветрувия.

– Будем делать специалитеты, – ответила я, пересыпая нарезанные лимоны в таз и заливая водой. – Нам ведь нужно не только привлекать простых покупателей, но и заинтересовать тех, кому сладости уже приелись.

– И ты предложишь им лимоны?! – поразилась моя подруга.

Тётушка Эа встрепенулась и сказала мечтательно:

– Лимон – это символ верной любви. Во времена моей молодости на свадьбу всегда дарили лимоны.

– Он же кислый! – поразилась Ветрувия.

– Зато плодоносит круглый год, – ответила тётушка Эа почти лукаво.

– Замечательная реклама, – похвалила я её и тут же произнесла нараспев: – Подарите молодоженам на свадьбу лимонное варенье, чтобы в их жизни не переводились плоды любви и верности, как не переводятся плоды на лимонном дереве!

– То есть дети? – хихикнула Ветрувия.

– Тут каждый пусть понимает, как хочет, – засмеялась я в ответ. – Сварим варенья разных сортов – всех понемногу, чтобы расширить… ассортимент. А потом посмотрим, что будет пользоваться спросом.

Ветрувия и тётушка Эа посмотрели на меня с недоумением, но тут появились остальные Фиоре с корзинами, полными черешни, работы прибавилось, и стало не до расспросов.

Теперь уже все сели вытаскивать черешневые косточки, а я собрала мяту, оборвала листочки, взвесила их, ополоснула в воде, разложила на солнце, чтобы просушить, а сама начала варить сахарный сироп, приглядывая попутно за семейством, сидевшим рядком над тазами с ягодой. Миммо и Жутти шушукались, искоса посматривая на меня, но работали исправно, и я посчитала, что их шепоточек и взгляды – ерунда. Лишь бы дело не страдало.

Когда сахар растворился, я залила им мяту, полила сверху соком лимона, перемешала и унесла в дом, поставив на каменную кладку.

Варить варенье – это несложно. Просто это долгое и неспешное занятие. В ритме моей прежней жизни варить варенье точно не станешь – отпуск хочется потратить на что-то другое, а не на сбор ягод, их обработку, а потом стояние у плиты. Даже варенья-пятиминутки требуют неторопливости, спокойного настроения и внимания. А тут – сериальчик, а тут – прогулки по набережной, соцсети, путешествия… Зато когда из развлечений у тебя лишь разговоры с усадьбой – варить варенье сам Бог велел. Варить, думать, наслаждаться солнечными лучами и пением птиц, посматривать в небо, выглядывая облака и гадая – не пойдёт ли дождь… И сразу много мыслей в голове – о том, о чём раньше никогда не успеваешь подумать. И постепенно появляется главная мысль – а не это ли настоящая жизнь?.. Здесь люди выживают, работают, чтобы прокормить семью, с оружием в руках защищают родной край. Это не дурацкие прыжки с «тарзанки» или переговоры по открытию торговых ларьков, чтобы купить ещё пару квартир в Москве и не работать, а деньги получать. Как-то всё моё прошлое отсюда выглядело мелко… А моя работа? Школа?.. Разве это – мелочь и суета?

Я думала об этом, пока отмеряла сахар для черешни, пока следила, как мои наёмные родственники… то есть работники подбрасывают щепочки в жаровню и время от времени потряхивают тазы – с очень недовольными лицами, потому что я запретила мешать варенье ложками.

К обеду мы благополучно отправили первую партию нового варенья – из апельсинов и черешни – для закалки, и я объявила отдых до завтра.

Ветрувия уже привыкла к моему методу варки, поэтому и глазом не моргнула, Пинуччо тоже был не против, а вот матушка с доченьками оказались потрясенными до глубины души. Когда они удалялись в сторону флигеля, то я ясно расслышала, как Миммо сказала что-то вроде «эта дура всё испортит». Ветрувия тоже всё слышала и выразительно посмотрела на меня, но я лишь махнула рукой:

– Пусть болтают, что хотят, – сказала я подруге. – Главное, чтобы работали на совесть.

Обед мы провалялись в тенёчке, пережидая самый зной, а потом Ветрувия отправилась готовить ужин – с утра у неё мариновалась рыба для какого-то сумасшедше вкусного блюда, а я устроилась возле окна в своей комнате и, вооружившись иголкой, принялась шить шторы.

В окно залетал свежий ветерок, пахло травами и фруктами, и запахи спелой черешни смешивались с терпкими ароматами апельсинов. Я шила и пела русские народные песни, а иногда читала что-нибудь из Пушкина и классиков, и чувствовала, что моя усадьба просто блаженствует.

Да, сложно объяснять девятиклассникам, почему письмо Татьяны к Евгению Онегину – это скандал и огромная смелость со стороны юной девушки, и что последнюю строчку из её письма лучше читать без гомерического хохота. А тут я нашла благодарного и чуткого слушателя, который, хоть и не говорил ни слова, но откликался на каждое стихотворение, на каждую фразочку.

И ещё я думала про Марино Марини. И про то, что лимонное варенье – это повод ещё раз увидеть его. Просто увидеть, без последствий. Ведь у него всё равно через два месяца свадьба с синьориной Козой. А потом – десять мальчишек, не считая девчонок. Вот вернусь, и забавно будет найти в Локарно кого-нибудь по фамилии Марини. Вдруг это окажется потомок красивого, остроумного и смелого адвоката из Сан-Годенцо? И вдруг потомок будет хотя бы вполовину так же хорош, как прадед…

Я не удержалась и вздохнула.

Вернуться… Как же вернуться домой, если не представляешь, как сюда попала?

– Эй, – тихонько позвала я. – Это же ты притянул меня сюда? Я видела в воде сад… Это ты перебросил меня из моего мира в этот?

Замерев, я ждала ответа, и я его получила – по деревьям возле окна словно пробежала невидимая волна, пригнув макушки в едином слитном движении.

– Но… ты же отправишь меня обратно? – спросила я ещё тише.

Напрасно я ждала ответа. Деревья стояли, как каменные. Ни один листочек не колыхнулся. А ведь в окно продолжал задувать душистый свежий ветерок.