Чтение онлайн

– Но, что случилось, дорогая?
– прошептал Арман.

– Он глазеет на меня, он буквально пожирает меня своим взглядом.

– Кто?
– повернув голову, спросил Арман де Бодуэн.

– Ты еще спрашиваешь, кто?
– Констанция скосила глаза, указывая на золоченую решетку, за которой виднелся силуэт короля Витторио.

Арман испуганно взглянул и тут же отвел взгляд, будто ожегся.

– С чего ты взяла, дорогая, что он смотрит на тебя? ~ не очень уверенно спросил Арман де Бодуэн.

– Да что ты, ты разве не видел? У меня на щеках даже румянец выступил. Он нагло глазеет на меня, глазеет! Уведи меня скорее!

Возможно, граф де Бодуэн увел бы свою жену со службы, если бы в это время по центральному проходу к ним не приблизились две монахини. Одна остановилась, а другая подошла и склонившись кКонстанции зашептала:

– Дитя мое, вас приглашает епископ, он желает с вами поговорить.

– Меня?! Епископ?!
– изумленно взглянула на монахиню Констанция.

– Да-да, тебя, дитя мое, он ждет тебя в исповедальне.

Констанция пожала плечами, потом посмотрела на своего мужа.

Тот недоуменно пожал плечами и поправил локоны парика.

– Если святой отец желает с тобой поговорить, то ступай, дорогая.

И без того бледное лицо Констанции стало еще бледнее. Она с трудом выбралась на центральный проход и поддерживаемая пожилой монахиней, двинулась к исповедальне.

Все присутствующие с изумлением смотрели на молодую графиню де Бодуэн, которую вели под руки две монахини.

Арман де Бодуэн остался на своем месте. Он молитвенно сложил перед собой руки и его губы принялись что-то шептать. Но если бы кто-нибудь услышал, какие слова произносит граф Арман, он был бынаверняка изумлен.

"Дорогая, дорогая, держись, - шептал граф де Бодуэн, - они попытаются тебя сломить, попытаются уговорить. Не поддавайся, не поддавайся, ведь я, дорогая, ничем не могу тебе помочь, ничем, ведь я всего лишь маленький человек, подданный короля. А ты очень сильная, очень сильная, Констанция, только ты можешьпротивостоять королю".

Под звуки торжественного песнопения монахинь, Констанция была препровождена в боковой неф, где размещалась исповедальня. Старая монахиня подтолкнула Констанцию и задвинула за ней бархатную штору.

Констанция тяжело опустилась коленями на низкую скамеечку, обитую красным бархатом, и припала к решетке.

– Восхвалим господа нашего Иисуса Христа, - послышался старческий дребезжащий голос епископа.

Констанция истово осенила себя крестным знамением и припала к решетке. Она видела морщинистое горбоносое лицо старого епископа, видела его бесцветные глаза, дряблые дрожащие руки, молитвенно сложенные перед губами.

Дочь моя, - наконец-то начал разговор епископ.

– Слушаю вас, святой отец.

– Дочь моя, - повторил священнослужитель, - то, о чем я хочу поговорить с тобой, очень деликатная материя, очень не простой разговор. Священник замолчал.

– Я слушаю вас, слушаю, святой отец, - как бы помогла ему Констанция.

– В некоторых случаях мы все должны заботиться о благосостоянии верующих, - дребезжал голос епископа, - ты понимаешь меня?

– Не совсем, святой отец, - отрицательно закивала Констанция, - я не понимаю, о чем вы говорите.

Старый епископ тоже тряхнул головой, как бы отмахиваясь от назойливой мухи.

– Ты должна помочь нам, дочь моя.

– Чем, святой отец, я могу помочь вам? Если это в моих силах, я с радостью сделаю это, - торопливо проговорила Констанция.

– Наш король очень обеспокоен, он страдает. А для страны, для подданных, для всех верующих это очень плохо, - епископ осекся.

– Что вы этим хотите сказать?
– недовольно произнесла Констанция, глядя на узкий солнечный луч, запутавшийся в серебристых волосах епископа.

– Я хочу сказать, дитя мое, что мы должны заботиться о нашем короле. Все его подданные должны о нем заботиться.
– Я не понимаю вас, святой отец, - был ответ Констанции де Бодуэн.

– А мне кажется, дитя мое, что ты меня прекрасно понимаешь, - вновь задребезжал голос епископа, постепенно переходя на шепот и становясь все тише и тише.
– Король испытывает страсть, страсть, дитя мое, к тебе. Он думает о тебе целыми днями, он забросил все государственные дела, он думает о тебе все больше и больше, страдает по тебе все сильнее и сильнее.
– Но я здесь при чем, святой отец?
– воскликнула Констанция, уже собираясь встать с колен.

Но в этот момент шторка открылась и в кабину заглянул еще один старый священнослужитель. Он опустил свою ладонь на плечо молодой женщины, как бы заставляя ее остаться на месте.

– Слушай, слушай, дитя мое, что говорит святой отец. Слушай и постарайся вникнуть в эти мудрые слова.
– Нет, нет, - прошептала Констанция, но не смогла подняться с колен.

– В Библии написано, что мы все должны любить друг друга, так возлюби, возлюби ближнего своего, - заговорил вновь пришедший священник.

– Нет-нет, - поправил его епископ, - милость господа нашего безгранична и тебе, дитя мое, будут отпущены все грехи, все до единого. Вы должны открыть королю свое сердце, - зашептал епископ.

– Нет, нет, этого никогда не произойдет!
– быстро зашептала Констанция, - никогда, никогда и ни при каких обстоятельствах!Она вновь попыталась подняться с колен, но священнослужитель удержал ее.

– Вот что я скажу тебе, дитя мое, - прошептал священник, - все твои грехи уже отпущены.

– Наш король болен, - второй священник вторил епископу, - он хочет, чтобы ты, дитя мое, полюбила его, полюбила как мужчину, как своего короля, как властелина.

– Но ведь я замужем, я жена...

– Все грехи отпущены. Отпущены - в два голоса произнесли священнослужители.

– Но ведь даже король не может возжелать жены ближнего своего! воскликнула Констанция, чувствуя, что рассудок ее мутится, чувствуя, что в ней происходит что-то очень странное. Вдруг она вскрикнула, ощутив резкую боль в низу живота, ощутив, что ребенок, которого она носила под сердцем, резко шевельнулся. Она с трудом поднялась с колен и едва сдерживая крик, обливаясь холодным потом, попыталась сделать несколькошагов, но тут же вскрикнула и стала медленно оседать на пол, корчась и тяжело дыша.