Чтение онлайн

Она подняла подбородок и встретилась взглядом с графом. Её глаза, которые секунду назад он, вероятно, надеялся увидеть полными сомнений, теперь горели холодным, чистым пламенем.

— Вы ошибаетесь, граф, — сказала она тихо, но так чётко, что каждое слово прозвучало как удар колокола. — Я знаю, с кем связала свою жизнь. Знаю о его боли, о его мести и о его чести. И я знаю разницу между пешкой и королевой. Пешку двигают другие. Королева выбирает свой путь сама и идёт по нему плечом к плечу со своим королём. Спасибо за беспокойство, но моё место на доске мне вполне понятно. И я не собираюсь его покидать. Теперь извините, меня ждёт супруг.

Она не стала ждать его ответа. Развернулась и пошла через гостиную к Доминику, который уже следил за ними напряжённым взглядом из-за спин кресла. Она шла, чувствуя на своей спине ледяной, оценивающий взгляд графа Рейса. Он не добился своего. Он не посеял сомнение. Но он показал свои карты. Он видел в ней ключ. И это делало её главной мишенью в его следующем ходе. Сомнения он посеять не сумел. Но расчёт его был теперь ясен как день: чтобы сломить герцога, нужно уничтожить её. Или заставить его думать, что она уничтожена.

Кабинет графа Малькольма Рейса в его лондонской резиденции не походил на рабочий кабинет. Это была скорее келья стратега или лаборатория алхимика власти. Стены, обшитые тёмным дубом, были уставлены не книгами в роскошных переплётах, а аккуратными рядами папок, каждая со своей биркой и кодом. Большой стол был завален не беспорядком бумаг, а чёткими стопками донесений, карт, финансовых отчётов. Воздух пахл старым пергаментом, сухими чернилами и холодным, безэмоциональным расчётом. Здесь не было места чувствам. Здесь рождались решения.

Сам граф стоял у высокого окна, затянутого тяжёлым бархатом, и смотрел в ночной город. Его лицо в отражении стекла было спокойным, почти отстранённым, но бледно-серые глаза, лишённые сейчас какого-либо выраженного цвета, были сосредоточены на внутренней картине, которую он выстраивал. Перед ним, чуть позади, в почтительной, но не раболепной позе, стояли двое. Один — сухопарый, с лицом бухгалтера и взглядом палача, его личный управляющий теневыми финансами, мистер Прайс. Другой — коренастый, молчаливый мужчина с обыкновенным, легко забывающимся лицом; человек, известный в определённых кругах только как «Смотритель», отвечавший за сбор информации и, при необходимости, за её радикальное «применение».

— Ваши впечатления, Прайс? — спросил граф, не оборачиваясь. Его голос был ровным, лишённым интонации.

Управляющий слегка кашлянул.

— Наши точечные воздействия сработали как диагностика, милорд. Герцог реагирует. Не паникой, что было бы глупо, а усилением защитных мер. Он переводит активы, укрепляет контракты с теми, кто ещё сохраняет лояльность. Он строит крепость. Классическая оборонительная тактика. Очень грамотная. Но… затратная. И требующая времени, которого у него, возможно, нет.

— А его… супруга? — граф произнёс это слово с едва уловимой заминкой, будто пробуя его на вкус.

— Леди Блэквуд, — вступил в разговор Смотритель. Его голос был глуховатым, безликим. — Объект сложный. Светские источники говорят о её растущем влиянии в узких кругах. Она не просто слушает. Она анализирует. Делает выводы. Её благотворительные инициативы, которые мы пытались представить как прикрытие, оказались на удивление чистыми и эффективными. Она пользуется уважением среди прислуги и мелких торговцев. Компромата в прошлом найти не удалось — провинциальное дворянство, скучное и респектабельное. Попытка дискредитации через слухи о её роли в делах герцога… встретила неожиданное сопротивление. Она сама парировала их с таким достоинством, что они начали работать на неё, создавая образ умной и преданной партнёрши.

Граф медленно кивнул, как будто получая подтверждение своим догадкам.

— И наша… личная беседа? — он наконец обернулся, и его взгляд упал на Смотрителя.

Тот почти невидимо пожал плечами.

— Неудачна. Она не поддалась на провокацию. Более того, ответила с вызовом. Не испуганная девица. Не честолюбивая интриганка. Она… верит. В него. В их общее дело. Это делает её опасной. И, что важнее, делает её ключом.

Слово «ключ» повисло в тихом воздухе кабинета. Граф оторвался от окна и медленно прошелся к столу. Он положил кончики длинных, тонких пальцев на полированную столешницу.

— Именно так, — произнёс он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала нота ледяного удовлетворения, почти восхищения. — Мы потратили месяцы, пытаясь найти брешь в его финансовой броне, слабое звено в его сети влияния. И мы нашли. Но это не цифры в отчёте и не подкупленный клерк. Это — она.

Он поднял глаза, и теперь в них горел холодный, аналитический огонь.

— «Лорд Без Сердца». Великолепный титул. Идеальная защита. Человек, который, казалось, не оставил в своей душе ничего, кроме жажды мести. Он был неуязвим, потому что ему было нечего терять, кроме отвлечённой идеи справедливости за сестру. Но теперь… — Граф позволил себе тонкую, безгубую улыбку. — Теперь у него есть она. И это меняет всё. Он больше не просто мститель. Он мужчина, который боится потерять. Страх — это слабость. Самая древняя и самая мощная.

Он обвёл взглядом своих подчинённых.

— Наши прежние тактики были верны, но недостаточны. Мы демонстрировали силу, дразнили, зондировали. Теперь мы знаем точку приложения давления. Атаковать его напрямую — значит вступать в затяжную, грязную войну, исход которой неясен. Он богат, умен, и у него, как выясняется, железные нервы. Но у каждого человека есть ахиллесова пята. Его пята — его чувства к этой женщине. Чувства, которые он, дурак, позволил себе развить.

Он сделал паузу, собирая мысли в безупречную, смертоносную стратегию.

— Мы меняем цель. С этого момента все наши усилия сосредотачиваются на леди Блэквуд. Не для того, чтобы убить её — это было бы слишком просто и разозлило бы его до безумия, сделало бы непредсказуемым. Нет. Наша задача — оторвать её от него. Сломать ту связь, что делает его сильным. Мы сделаем это тремя путями.

Он поднял палец.

— Первое: дискредитация. Но не грубая. Изящная. Нужно создать ситуацию, где её репутация будет запятнана не слухами, а якобы неопровержимыми фактами. Подбросить улики, сфабриковать свидетелей, которые поставят под сомнение её моральный облик или, что ещё лучше, её лояльность мужу. Чтобы даже он, в глубине души, начал сомневаться. Чтобы этот их «идеальный союз» дал трещину изнутри.

Второй палец.

— Второе: изоляция. Нужно отрезать её от источников силы. Обесценить её вклад. Пусть её благотворительность столкнётся с непреодолимыми препятствиями по нашей вине. Пусть её светские связи оборвутся из-за скандалов, которые мы же и инсценируем. Пусть она почувствует себя одинокой, бесполезной, бременем для него. Чтобы она сама начала отдаляться, думая, что защищает его.

Третий палец встал с особой, холодной решимостью.

— И третье, крайняя мера: физическое устранение из игры. Не убийство. Похищение. Исчезновение. Чтобы он не знал, жива она или мертва. Чтобы он месяцами метался в бесплодных поисках, истощая ресурсы, теряя рассудок от неизвестности и чувства вины. Чтобы мы могли диктовать ему условия в обмен на намёк на её безопасность. Чтобы сломать его не как врага, а как человека.