Чтение онлайн

Граф опустил руку. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем массивных напольных часов.

— Она — его сердце, которое он глупец выставил наружу, — заключил граф, и его голос стал тише, но от этого не менее страшным. — Мы не станем бить в броню. Мы пронзим это сердце. И когда он, «Лорд Без Сердца», впервые за много лет закричит от настоящей, живой боли… тогда он станет сговорчивым. Тогда он отдаст всё, что у него есть, включая своё молчание и своё поражение. Включая память о сестре. Всё, лишь бы вернуть то, что он, как ему кажется, любит.

Он кивнул своим людям.

— Разработайте планы по всем трём направлениям. Я хочу видеть варианты через неделю. Действуйте тихо. Точечно. И помните: наша цель теперь не герцог. Наша цель — его слабость. Его уязвимость. Его жена. С этого момента война становится личной для него. И в этом — его поражение.

Мистер Прайс и Смотритель молча поклонились и вышли, растворившись в тёмных коридорах особняка. Граф Рейс снова остался один. Он подошёл к окну, глядя на огни Лондона, и в его бледных глазах отразилось холодное, безжалостное удовлетворение. Он нащупал пульс врага. И этот пульс бился в груди молодой женщины с ясным взглядом и твёрдой волей. Теперь оставалось только нажать.

Бархатная пустота, в которой привык существовать лорд Себастьян Блэквуд, начала неумолимо сжиматься, превращаясь из комфортной подушки в удушающую удавку. Всё началось с лёгкого, почти изящного дефицита. Потом дефицит этот перерос в дыру. А теперь дыра зияла, как провал в полу роскошного будуара, грозящий поглотить всё: его будуар, его будущее, его саму иллюзию беззаботного существования.

Причины были банальны, как мир: карты. Не просто карты, а та особая, головокружительная атмосфера мужских клубов, где ставки измерялись не деньгами, а самоуважением, где проигрыш пачки банкнот был менее позорен, чем отказ от повышения ставки. Были скачки. Быстрые лошади с непредсказуемым нравом и ещё более непредсказуемыми коэффициентами. Были улыбки, дорогие духи и алчные глазки актрисок из «Ковент-Гардена», каждая из которых была уверена, что именно она станет его спасительницей и, конечно, законной женой богатого лорда. А ещё были вещи. Прекрасные, блестящие вещи: часы, табакерки, трости с набалдашниками из слоновой кости, которые просто просились в его коллекцию.

Он жил на щедрое, но отнюдь не безграничное содержание, которое Доминик, со свойственной ему ледяной пунктуальностью, перечислял ему каждый квартал. Содержание, рассчитанное на жизнь богатого холостяка, но не игрока и коллекционера страстей. Себастьян всегда считал, что его обаяния, его связей, его фамилии достаточно, чтобы кредиторы терпели. И они терпели. Долго. Пока сумма не перевалила за ту грань, где даже самое почтительное отношение к титулу «младший брат герцога Блэквуда» перевешивалось холодной арифметикой.

Первым звоночком стал не грубый вышибала, а визит мистера Флетчера. Мистер Флетчер был человеком в безупречном сюртуке, с манерами не хуже, чем у самого Себастьяна, и с глазами, похожими на две стальные пуговицы. Он представлял «Консолидированную трастовую компанию». Он не требовал, он «вежливо напоминал» о просроченных обязательствах. Сумма, которую он назвал, заставила Себастьяна похолодеть внутри, но внешне он лишь презрительно усмехнулся.

— Не беспокойтесь, дорогой мой. Следующий перевод от брата…

— К сожалению, — мягко перебил Флетчер, — сроки уже истекли. Мои принципалы проявляли исключительное терпение. Теперь они просят… определённости.

Себастьян отмахнулся. Нашел деньги. Продал пару картин из своей квартиры (не фамильных, своих), заложил изумрудную булавку. Заткнул одну дыру. Но на его горизонте уже маячили другие кредиторы: владелец игорного клуба «Фаро», ростовщик, ссудивший ему крупную сумму под неофициальный залог будущих доходов с имения (которым он, увы, не распоряжался), ювелир…

А затем терпение лопнуло. Мистер Флетчер явился снова, но на этот раз не один. С ним был другой господин — молчаливый, с лицом, не оставляющим в памяти никакого следа. Флетчер был по-прежнему вежлив, но его вежливость стала тонкой, как лезвие бритвы.

— Лорд Себастьян, ситуация стала критической. Мои принципалы не могут далее нести убытки. Они просили передать вам ультиматум. Полное погашение долга в течение семи дней. Или… — он сделал паузу, давая Себастьяну почувствовать вес этого «или», — или они будут вынуждены обратиться за взысканием через суд. Публично. Ко всему вашему имуществу будет наложен арест. И, что, полагаю, для вас существеннее, об этом станет известно вашему брату. И всему свету.

У Себастьяна перехватило дыхание. Суд? Арест? Публичный скандал? Доминик… холодная ярость Доминика была страшнее любого суда. А потеря лица в свете, где он был всеобщим любимцем и остряком, означала социальную смерть. Он почувствовал, как липкий, противный страх заползает ему под кожу.

— Вы не можете… У меня нет таких денег! Вы же знаете! — его голос прозвучал сдавленно, почти панически.

Именно тогда молчаливый господин, до сих пор бывший лишь тенью, сделал шаг вперёд. Он не улыбнулся. Его лицо оставалось каменным.

— Есть альтернатива, — произнёс он голосом без интонации, будто диктуя погоду. — Мои наниматели понимают, что благородные господа иногда оказываются в… стеснённых обстоятельствах. Деньги — не единственная валюта. Иногда ценность представляет информация.

Себастьян замер, уставившись на него.

— Информация? Какую информацию я могу…

— Вы — брат герцога Блэквуда, — сухо прервал его незнакомец. — Вы вращаетесь в его доме. Видите его новую супругу. Слышите разговоры. Вам известны его привычки, его распорядок, его… слабости. Моим нанимателям такая информация интересна. Для их собственных деловых расчётов, разумеется.

В мозгу у Себастьяна всё смешалось: страх позора, ярость от унижения, отчаянная надежда на спасение. Они просили его шпионить за своим же братом? Это было… низко. Опасно. Но скандал, разорение, гнев Доминика были ещё страшнее.

— Я… я не шпион, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Мистер Флетчер снова вступил в разговор, его тон стал почти задушевным.

— Кто говорит о шпионаже, милорд? Речь идёт о… взаимовыгодном сотрудничестве. Вы делитесь тем, что и так знаете — светскими сплетнями, наблюдениями. Ничего, что могло бы нанести ущерб герцогу. Просто… детали. А мы, в свою очередь, забываем о долге. Более того, мы могли бы рассмотреть возможность предоставления вам новой, небольшой кредитной линии. Чтобы вы могли… восстановить свои позиции.

Это была золотая удавка. Искушение было чудовищным. Избавиться от кошмара долгов. Получить новые деньги. И всё это в обмен на какие-то «наблюдения». Он ведь и правда ничего страшного не знал. Он мог говорить об Эвелине, о её поездках, о том, как брат смотрит на неё… это же мелочи. Ничего существенного.

Он чувствовал, как его принципы, и без того не слишком крепкие, трещат и крошатся под тяжестью страха и соблазна.

— О каких… деталях идёт речь? — спросил он, и его собственный голос показался ему чужим, полным предательской надежды.