Чтение онлайн

Толпа, плотно обступившая помост, заревела. Этот незванец, вестимо, тронулся умом! Кто в своем уме будет смотреть в ведьмины глаза? Только такой же колдун! А если он наколдует так, что ведьма сбежит и они лишатся долгожданной казни?

Трикке мертвой хваткой вцепился в плащ Виды и крепко зажмурился.

— Она никакая не ведьма! — храбро сказал Вида. — И я докажу тебе это! Прикажи снять с нее повязку, и я посмотрю прямо в ее глаза!

И, не дожидаясь позволения Перста, он растолкал зрителей и вскарабкался на помост.

— Что ж, приказываю, — запоздало согласился Перст.

Вида смело подошел к Ойке и осторожно начал распутывать тугой узел на затылке. Яркий солнечный свет ослепил Ойку, и она закрыла глаза руками.

— Погляди на меня, — попросил Вида и отнял белые ладони от ее лица. Синие, как небо, глаза смотрели на него.

— Она не ведьма! — выдохнул он, оборачиваясь к толпе.

Но жители и гости города, собравшиеся поглазеть на смерть колдуньи, так не считали. И отпускать дерзкого незванца не хотели.

— Ведьма! — закричали они.

Кто-то бросил в него ком земли, от которого Вида едва успел увернуться.

— А ну пошел прочь!

Он увидел, как сквозь толпу протискивается Майнар, как, побелев он страха за сына, стоит, прижав к груди бесполезные покупки его мать, как, закрыв глаза, истуканом стоит Трикке.

А Итка, который не отрываясь смотрел на Виду, понял, что живым спасителю его сестры из города не выйти. Не тем народом были олейманцы, чтобы вот так просто их отпустить. Он похолодел от страха и жалко вдавил голову в плечи.

— Она не ведьма! — стоял на своем Вида, уже не уворачиваясь от летевшей в него гнилой репы. — Не ведьма!

К нему на помощь подоспел Майнар, но и вдвоем им было не выстоять против взбешенной толпы.

Итка, в последний раз посмотрев на Ойку, отвернулся от помоста и, размазывая слезы по грязным щекам, начал шептать странные слова:

— Красно да жарко, ковко да плавко, красная лошадь, копытом ударь-ка! Дунь со всей силы, вдарь посильнее, пусть поскакушки бегут веселее…

Камень, брошенный из толпы, попал в Майнара.

— Верни ведьму! Верни ублюдину Дьома-тура!

— Прыгни повыше, пламенем дышни, вылакай воды на длинные годы…

Пот катился градом по тощему, черному от грязи лицу, тело дрожало как при лихорадке, а голос становился все тише, а слова все неразборчивее:

— Искрой просыпься, вспыхни огнищем, вот тебе пища из многия тьмища…

Он почуял, как по его телу разливается тепло. Оно все росло и крепло, и теперь Итка уже горел изнутри. С трудом набрав в грудь воздуха, он закончил:

— В небо лети, мир обойди, землю сожги, злато расплавь, кость обугли, сей и пожни и Кузнецу в ноги пади! Я есть огонь, пламя я есть, суд я вершу да силы прошу. Воля его пусть снизойдет, огненный жнец пусть жатву соберет!

И едва он произнес последнее слово, как в толпе кто-то дико отчаянно закричал: место, где только что стоял, сгорбившись, Итка, будто по волшебству, заполыхало огнем. Шумное, мощное пламя рвануло в небо, пожирая сухие мостки, на которых стояли Вида, Ойка и Майнар. Огонь, словно живое сильное чудовище, расправил свои плечи и, издав жуткий рык, кинулся на беспомощную толпу.

Первым опомнился Вида.

— Скорее! — закричал он и спрыгнул вниз, закинув Ойку на плечо.

Майнар оттолкнул его и побежал впереди, расчищая дорогу.

— Трикке! Беги к коновязи!

В суматохе Вида едва не запнулся о собственные ноги, но удержался и помчал дальше. Трикке, который, по счастью стоял дальше всех от помоста, тоже припустил во всю прыть.

— Моя мама! — кричал, задыхаясь Вида, догонявшему его Майнару.

Майнар повернул туда, где оставил свою хозяйку, и добежал до нее прежде, чем Зора, осознав весь ужас, успела бросить на каменную мостовую свои покупки. Телохранитель, крепко схватив Зору за руку со всех ног несся туда, где их дожидался ничего не подозревающий возница.

— Вон из города! — закричал Майнар, почти забрасывая Зору в повозку.

— Трикке! Вида! — кричала Зора, пытаясь одолеть крепкого телохранителя. — Где они?

Но Трикке уже был тут — тонкий, быстрый, он ужом проскальзывал там, где остальные едва протискивались. Хоть он чуть заплутал, от страха позабыв дорогу назад, но быстро нашелся и теперь тоже взбирался в ходивший ходуном возок. Лошади, не привыкшие ни к такой суматохе, ни к запаху гари, плясали на месте, вырывая поводья из рук возницы.

Вида прибежал следом, крепко прижимая к себе почти невесомую Ойку.

— Вида, скорее сюда! — закричала Зора, едва завидев в толпе красные волосы девочки.

— Держите ее! — в ответ крикнул Вида и передал Ойку матери.

— Прыгай к нам! Скорее! — звал его Трикке.

— Я не брошу коня! Езжайте! Я догоню! — закашлялся Вида, пытаясь распутать узел, который на совесть завязал поутру.

Ветерок истошно ржал и хрипел, и бил копытом, и рвался с привязи.

— Потерпи! — попросил его Вида, впрочем, не надеясь, что испуганное животное его послушается. — Стой смирно!

И он некстати подумал, что узел можно было бы разрезать ножом, который так и не пришлось ему сегодня купить.

— Вида! — вопил Трикке, но возница уже настегнул лошадей.

Узел поддался, и Вида освободил Ветерка. Майнар уехал вместе со всеми, и Вида начал зубами и ногтями развязывать и его коня. Он задыхался от едкого дыма, во рту у него пересохло, а рубаха насквозь пропиталась потом.

— Вида! — припадая на одну ногу, подбежал к нему Майнар. Он убедился, что повозка выехала за пределы города и, выпрыгнув на ходу, бегом вернулся к коновязи.

— Ты ранен? — спросил Вида, запрыгивая в седло.

— Колено, — махнул рукой Майнар. — Скорее.

И они бросились вслед за повозкой.

Вида изо всех сил стегал Ветерка — никогда в жизни он не видел такого ужаса, как объятый страшным пламенем город, который лишь миг назад казался незыблемым и вечным. Откуда взялся огонь, который сначала слизнул помост для казни, а потом заглотнул всю площадь целиком? Он слышал страшные крики несчастных, пытающихся спастись и тех, кто полоумно бегал, охваченный огнем.