Чтение онлайн

— Наверно, тебе стоит позвонить ей сейчас, — придерживаю Соню за талию. — Будет лучше, если она от тебя узнает о свадьбе.

— А когда ты собираешься рассказать о нас родителям?

— Пусть это сначала станет сюрпризом для Лизы. Она прилетает завтра вечером, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Софья застывает на месте и нервно осматривается по сторонам.

— Мне кажется, это будет слишком неловко. Девушка надеется, что завтра вечером её встретит будущий муж, а тут такое…

— Но я не стану её мужем в любом случае, — не соглашаюсь. — И, в конце концов, она всё равно узнает, что зря прилетела — так зачем тянуть?

— Да, наверно, ты прав.

Девушка отходит в сторону, доставая из сумочки телефон, и выходит наружу; сквозь двойные стеклянные двери я вижу, как она нервно кусает губы во время разговора, привлекая к ним моё внимание, и потирает лицо рукой, когда слышит упрёки — а это наверняка были именно они. Соня выглядит совершенно разбитой, и мне приходится обнимать её, по меньшей мере, минут двадцать, прежде чем она окончательно успокаивается.

Весь оставшийся вечер мы оба играем роли счастливых молодожёнов, но Соня, кажется, вовсе не играла: она от души веселилась и танцевала так, словно действительно была счастлива. Я знал, что она не притворяется, потому что блеск в её глазах невозможно придумать и сыграть, даже если ты профессиональный актёр. Скорее всего, она просто получала удовольствие от обстановки и хорошей компании — они втроём с неадекватной и ботаном устроили чуть ли не баттл за лучшее движение и просто сходили с ума. Хотя парень до последнего сопротивлялся, и девушкам пришлось практически выволочь его в середину зала, сейчас он не выглядел забитым чудиком, каким показался вначале.

Наверно, так чувствуют себя дети, попав на праздник, которого долго ждали или который раньше был для них закрыт.

Не помню, чтобы я столько целовал одну и ту же девушку и при этом не чувствовал, что с меня хватит; я помню, три года назад была в моей жизни Вероника — она хотела целоваться чуть ли не каждую минуту. Через пару часов я понял, что меня тупо тошнит, а ей всё было мало, так что пришлось придумать себе болезнь, чтобы отвязаться. После этого я поменял телефоны и перестал тусоваться в своём любимом клубе, но к счастью наткнулся на «Красный бархат».

С Соней было по-другому — она так смешно краснела каждый раз, как слышала выкрик «Горько», что мне просто хотелось смущать её чаще.

В кармане вибрирует телефон — как раз в тот момент, когда ведущий объявляет танец молодожёнов; выталкиваю гаджет и стискиваю зубы, когда вижу высветившееся на экране «Отец». Софья тут же улавливает перемены в моём настроении и настороженно замирает, пока я даю отмашку ди-джею «Позже» и выхожу на улицу. Уже сгустились сумерки, и было прохладно, но по-прежнему шумно и суетно.

— Здравствуй, сын, — слышу властный голос. — Я просто звоню напомнить о том, что завтра прилетает твоя невеста, и ты должен встретить её в аэропорту.

Я бы разозлился, но блеснувшее на пальце золото обручального кольца мысленно приобрело очертания щита.

— Я помню, — весело фыркаю: завтра будет то ещё представление. — Но мы уже говорили об этом: я встречу дочь твоего партнёра — просто чтоб ты отвалил от меня — но ни о какой свадьбе и речи быть не может.

— Это мы ещё посмотрим, — хмыкает он в ответ. — Я уже поговорил на эту тему с Адрианом — его дочь совершенно не против помощи отцу. И будет лучше, если ты возьмёшь с неё пример.

— А Лиза знает, что мы с ней находимся в разных ситуациях? Не думаю, что её отец тоже вёл себя с ней, как кретин, а после требовал поддержки.

— Попридержи язык, щенок! — срывается отец. — Я не потерплю, чтобы кто-то вроде тебя учил меня жизни! Ты женишься на ней, и это не обсуждается!

— Посмотрим.

Отец абсолютно точно слышал улыбку в моём голосе, но я сбросил вызов и отключил к чёртовой бабушке телефон — у него больше не осталось рычагов давления на меня.

— Что-то случилось?

Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Соней, которая взволнованно теребит серебряную цепочку с капелькой на шее; прячу гаджет обратно во внутренний карман пиджака и качаю головой.

— Всё нормально.

Смотрю на неё и пытаюсь оценить, что из разговора она успела услышать.

— Ты уверен, что у тебя не будет проблем с семьёй?

— Ты помнишь, что я рассказывал тебе о своём «взрослении»? — вместо ответа спрашиваю. — Как именно моя семья поступила со мной, когда мне исполнилось восемнадцать? — Девушка кивает. — Тогда, думаю, должна понимать, что никто из них не имеет права теперь требовать что-то от меня.

Соня тяжело вздыхает.

— Я понимаю, просто… Ты не представляешь, как мне было очень плохо, когда мы с мамой ссорились — даже если она была неправа. Никто не сможет заменить нам родителей, знаешь?

— Знаю. Но ведь и родители бывают разными — кто-то берёт чужих детей из детского дома и растит как своих, а кто-то своих сдаёт туда с лёгким сердцем.

— Жаль, что мы говорим о настоящем времени, а не о средневековье.

Невесело фыркаю.

— Мне тоже.

Девушка берёт себя в руки и придаёт своему лицу весёлости.

— Кстати, ты ведь всё ещё должен мне танец.

Её открытость и искренность поднимают мне настроение, и я протягиваю руку.

— Тогда позвольте пригласить вас, мадам.

Соня хитро щурится и берёт меня под локоть; в ресторане снова играет какая-то ритмичная муть, от которой мозг вибрирует и остервенело бьётся о черепную коробку, но Серый замечает нас и даёт знак ди-джею. Мелодия меняется на медленную, и я уверенно прижимаю к себе Софью.

— У меня такое ощущение, словно я тебя всю жизнь знаю, — улыбается она, чувствуя неловкость из-за того, что приходится танцевать при стольких свидетелях. — Знаю, это звучит легкомысленно.