Чтение онлайн

Сигрид встала с лавки, и вдвоём они торопливо дошли до хижины, в которой Рагнхильд выхаживала Хакона.

Тот впервые за долгие седмицы сидел на лавке. Сам. Опирался обеими ладонями, но сидел и не шатался почти. Рубаха на нём висела мешком, из-под ворота выглядывала обтянутая кожей ключица! Давно нечёсаная тёмная борода росла клоками и закрывала половину лица.

Хакон попытался встать, увидев конунга, но Рагнар замахал руками. На миг он застыл на пороге, смотря на друга жадным взором, затем шагнул вперёд и обнял его. На брата тотчас зашипела Рагнхильд.

— Тише, тише... медведь... — пробормотала смущённо.

Глаза её лучились счастьем.

Сколько седмиц Хакон пролежал на лавке?.. Были ночи, когда в хижину Рагнара и Сигрид прибегала рабыня или мальчишка. Хакону становилось так дурно, что думали недоживет до утра, потому и звали проститься.

Но нет.

Он выкарабкался. На стиснутых зубах выполз из чертогов Одина и вернулся к жизни. Весь перекошенный, иссушенный.

Но живой.

Рагнхильд глядела на него так, что уже на следующий день можно было справлять свадебный пир. Её глаза сияли столь ослепляюще, что смотреть было больно.

— Помоги... встать... — Хакон вцепился железной хваткой в локоть Рагнара и выдохнул едва слышно, то и дело сотрясаясь от кашля.

— Не рано тебе? — с сомнением спросил конунг, и его друг упрямо мотнул головой.

И тогда Рагнар второй рукой обхватил его за плечо, а Хакон ухватился за его шею. Ноги у него тряслись, словно после выматывающего бега. Сигрид отчаянно захотелось зажмуриться, потому что в какой-то миг ей показалось, что он упадёт.

Но Хакон выпрямился. Он едва ли стоял сам, почти повис на Рагнаре, а тому было не шибко-то тяжело держать, ведь друг за время страшной болезни усох едва ли не вдвое.

— Обопрись на меня, — к Хакону сбоку решительно шагнула Рагнхильд.

Губы у него дрогнули, когда он попытался что-то сказать. Но промолчал, и лицо у него сделалось такое... Он посмотрел на светловолосую сестру конунга, как если бы она была единственным человеком на всём белом свете. Лучом солнца после затяжной, суровой зимы. Ягодами на снегу для уставшего путника. Живительным глотком воды.

Сигрид вдруг почувствовала себя так, словно застала их в первую ночь мужа и жены. Ей вновь захотелось зажмуриться и отвернуться, будто она подглядывала за чем-то, что не предназначалось для чужих глаз.

Она перехватила сосредоточенный взгляд Рагнара. У того на лице было написано, что он размышлял, как станет уговаривать отца одобрить их союз. То, что Рагнхильд оторвать от Хакона можно лишь силой, было понятно всем.

Так они и простояли какое-то время: конунг, его сестра и Хакон между ними. Сигрид наблюдала со стороны и улыбалась. Но потом мужчину скрутил жесточайший приступ кашля, и Рагнхильд велела Рагнару усадить друга на лавку. Тот послушался беспрекословно: ещё одно диво. А затем и сам опустился рядом. Дождавшись, пока Хакон перестанет выворачивать наизнанку лёгкие, конунг сказал.

— Я сделаю тебя своим ярлом. Как только покрепче встанешь на ноги, — и, посмотрев на Сигрид, ласково улыбнулся одними глазами.

Хакон же потемнел лицо.

— Я больше не смогу тебе послужить... — тяжело выговорил он, замолкая после каждого слова, чтобы отдышаться.

Рагнхильд болезненно заломила на переносице брови, прислушиваясь. Она уже хотела что-то сказать, но Сигрид, которая немного начала узнавать, как скроены мужчины, резко мотнула головой и одними губами произнесла: не нужно.

— Я руку-то не сдюжу поднять... — прибавил Хакон ожесточённо, с лютой, жгучей ненавистью.

— Назови имя того, кто так же верен мне, как ты, — Рагнар его словам не удивился.

Только хмыкнул довольно и отодвинулся на скамье, чтобы смотреть другу в глаза. Хакон, не догадавшись сперва, задумался всерьёз, а потом поднял на конунга удивлённый взгляд.

— То-то и оно, — Рагнар вновь хмыкнул. — Сделаю тебя своим ярлом, — повторил твёрдо. — А потом пойдём к моему отцу сватать сестрёнку.

И пусть Рагнхильд ждала этого, пусть хранила в сердце надежду, а всё равно всхлипнула от неожиданности и поднесла к горячим щекам ладони, спрятав в них лицо. Повиновавшись внутреннему чутью, Сигрид склонилась к ней и обняла за плечи, притянула к себе.

Было так странно: сколько крови, боли и грязи вытерпела Рагнхильд в последние седмицы? А никто не слышал от неё жалоб и не видел слёз. Нынче же она жарко всхлипывала, уткнувшись Сигрид в шею, а та гладила её по пушистым, мягким волосам.

Хакон стал ещё бледнее, чем был. Взгляд его сделался недоверчивым. Он смотрел на Рагнара и не мог, не смел поверить в то, что услышал. Затем в глубине глаз разлилась волна невероятного облегчения. И скрытой, тщательно лелеяной, нечаянной радости.

— Ты дозволишь?.. — произнёс он на грани шёпота.

Конунг молча кивнул и перевёл взгляд на Рагнхильд. Услышав всхлипы, на неё посмотрел и Хакон. Она отняла заплаканное лицо от плеча Сигрид. Нос у неё покраснел, как и глаза. Они ещё мгновенно припухли, а щёки пошли некрасивыми пятнами. Сестра конунга была не из тех счастливых девок, которых красили слёзы.

«Но это не беда, — подумала Сигрид, перехватив взгляд Хакона, направленный на Рагнхильд. — С ним она плакать не будет».

Посмотрев на Рагнара, она указала ему подбородком на дверь. Но конунг не понял, и пришлось с нажимом кашлянуть. И только тогда он поднялся с лавки, фыркнув, и усадил на своё место Рагнхильд, а сам подошёл к жене.

Сигрид старалась не подглядывать, но всё равно успела заметить, как Хакон взял ладони Рагнхильд в свои руки и по очереди поцеловал каждую.

Затем жарко сделалось уже щекам Сигрид, и она стремительно шагнула за порог.

Рагнар удержал её, поймав за запястье. Он казался таким довольным и расслабленным, каким не бывал уже очень давно. Мысль о ранении Хакона, которое могло стать смертельным, точила и точила его изнутри все последние седмицы. Теперь же, наконец, исчезла ненадолго хмурая складка на переносице.

Сигрид прислонилась щекой к его плечу. У неё и самой по груди тёплой, щедрой волной расходилось спокойствие. И пусть они с Хаконом невзлюбили друг друга с самого начала, он спас жизнь её мужу. А ещё ей нравилась Рагнхильд. И будет славно, коли она с мужем поселится недалеко от Вестфольда.