Чтение онлайн

— Ты прав, пожалуй. Поглядим, с чем явятся посланники данов.

На том они и порешили. Проводив отца, Рагнар зашагал к своей хижине. Оказалось, Сигрид не спала и дожидалась мужа. Стоило только ему переступить порог, и она села на лежанке, натянув до шеи меховое одеяло. Требовательным, горящим взором провожала каждое его движение: как конунг снял плащ и меч, как расстегнул пояс, стянул рубаху, сбросил сапоги и портки.

— Что станем делать? — спросила, когда он залез под одеяло и вытянулся во весь рост, завел за голову сцепленные в замок запястья. — До чего дотолковался с отцом?

Высвободив одну руку, Рагнар дотронулся до распущенных рыжих волос, что укрывали спину Сигрид огненным плащом. Пропустил несколько прядей сквозь пальцы, накрутил самые кончики на указательный, даже загрубевшей мозолистой кожей ощущая их мягкость.

— Я хочу вызволить Бьорна с корабля, — сказал он тихо.

В глазах Сигрид вспыхнуло изумление.

— Что?..

Когда Рагнар, рассказав все, замолчал, воительница долго молчала, опустив голову и обхватив руками колени. Он видел лишь ее затылок и водопад рыжих волос, что бежал по плечам и лопаткам. Когда Сигрид повернула голову, в ее взгляде скользнула печаль.

— Я жалею, что не смогу пойти с тобой, — обронила она и вздохнула, содрогнувшись всем телом. — Возьми Кнуда. Или Торваля, но лучше Медвежонка. Он, вроде как, переменился к тебе.

Рагнар не удержался от усмешки.

— Может, и возьму, — но ответил серьезно. — И Эйрика. А ты с отцом останешься на берегу и приветишь наших гостей.

Сигрид вновь обернулась на него через плечо и долгим взглядом посмотрела в глаза. Затем скользнула под шкуру, тесно-тесно прижалась к мужу, горячим дыханием обожгла плечо и сжала ладонь. Она накрыла ею свой живот. По-прежнему поджарый, но пару дней назад ей помстилось, что появилась в нем мягкость, которой прежде она не знала.

— Ты должен вернуться, Рагнар, — велела твердо, сильнее прижимая к себе ладонь мужа. — Ты должен вернуться к нам.

Конунг ничего не ответил. Спрятав за шумным выдохом рык, повернулся к ней всем телом и подмял жену под себя.

На другой день, как Рагнар и ожидал, вернулся Ингвар Длинный Клинок.

— Моему вождю не пришлась по нраву твоя строптивость, конунг, — сказал ему посланник, не дрогнув, когда недовольно зашумели хирдманы, вновь собравшиеся на берегу. — За каждый день промедления он требует еще земель. И так будет повторяться, пока ты не согласишься на мир.

Немало усилий пришлось приложить Рагнару, чтобы удержать себя в руках.

— Где мой брат? — спросил он, сузив холодные, почти прозрачные глаза.

— Ты увидишь, что он жив, через два дня. И они будут стоить тебе земель.

Рагнар растянул губы в мертвой улыбке. Взгляд его сделался страшным, и Ингвару на миг сделалось не по себе. Он не был труслив по природе, иначе никогда не смог бы стать так высоко в отряде Сигурда Жестокого. Но уже второй раз ему показалось, что на него с лица конунга Рагнара смотрела смерть.

— Сперва — брат. После — земли. И передай своему хозяину, что я жизни не пожалею, чтобы его убить, коли обманет. Напомни, что за моим драккаром в море тянется кровавый след. И пять ваших драккаров я захватил только за эту весну.

Здесь стоило отдать Длинному Клинку должное. Он не дрогнул, а ведь голосом конунга можно было заморозить море.

— Слово в слово передам, — ласково пообещал он.

На том и распрощались, и Рагнар отправился подыскивать людей, которые согласятся на его безумную задумку.

Весло входило в воду почти без звука. Сигрид считала гребки — не потому, что нужно было, а потому, что так проще было не думать. Раз. Два. Три. Темная вода расступалась перед носом лодки и смыкалась за кормой.

День выдался облачным, и она видела в этом добрый знак. Низкие серые облака затянули небо от края до края, и море казалось чёрным, а ведь до ночи было ещё далеко.

Впереди уже показался драккар данов. Те потребовали, чтобы встреча прошла не на берегу Вестфольда, и потому нынче она, конунг Харальд и небольшой отряд плыли на лодке к вражескому кораблю. На нем они увидят Бьорна. Он был где-то впереди, и никто не знал, что с ним сделали даны за эти дни. Ему минуло восемнадцать зим, он давно ходил в походы, носил меч и имел право сидеть на пирах среди мужей. Но для Рагнара он оставался младшим братом, которого он таскал на плечах, когда Бьорн едва научился ходить.

Об этом Рагнар рассказал ей накануне.

Сигрид смотрела на данский драккар, и по груди у нее разливалась ледяная ненависть.

Конунг Харальд сидел на носу, неподвижный, будто вырезанный из того же дерева, что и лодка. Плащ его свисал с плеч тяжёлыми складками, и за всё время, что они отошли от берега, он не произнёс ни слова.

Перед глазами Сигрид стояло лицо Рагнара, каким она видела его днем незадолго до того, как села в лодку. Спокойное, сосредоточенное, уже чужое — так он всегда выглядел перед боем. Он коротко обнял её, шепнув, чтобы тянули, как могли время. И ушел.

Сигрид не боялась за него. Она запрещала себе бояться за него.

Рагнар знал, что делал. Он всегда знал. Даже когда казалось, что он безрассуден.

Вёсла мерно поднимались и опускались. Четверо гребцов, которых Рагнар отобрал лично, работали слаженно и тихо. Среди них был и Торваль, а вот Медвежонка Кнуда, немного поразмыслив, ее муж взял с собой.

Сигрид тронула рукоять подаренного мужем кинжала. Просто захотела почувствовать. И тряхнула головой, отчего косы ударили по спине. Конунг Харальд наконец шевельнулся и повернул голову вполоборота, и Сигрид увидела его сбоку: крупный нос, тяжёлая челюсть, борода, в которой давно уже больше серебра, чем светлого.

Старый конунг. Старый воин. Он отдал сыну право вести людей, и он же согласился на эту ложь. Притвориться перед данами, что его наследник, его старший сын не справился.

— Ближе к левому борту, — сказал Харальд негромко.

Гребцы чуть сменили ход. Лодка забрала левее, подходя к драккару сбоку.

Сигрид подняла глаза. На палубе корабля кто-то встал во весь рост и крикнул что-то себе за спину: ветер подхватил его слова и унес.

Конунг Харальд поднялся. Лодка качнулась. Старый воин стоял, запрокинув голову, и смотрел снизу вверх на данов, и в этом не было унижения — Харальд умел стоять так, что даже глядя на кого-то снизу, он смотрел сверху.

— Мы пришли говорить, как было условлено, — его ровный голос прокатился по воде.

У борта показался Ингвар Длинный Клинок и осмотрел лодку. Взгляд его прошёлся по гребцам, задержался на Сигрид — она выдержала, не моргнув, — и остановился на Харальде. На его лице отразилось искреннее удивление.

— Конунг Харальд, — протянул он, и в голосе послышалась насмешка. — Мы ждали твоего сына.

— Вместо него пришел я.

Ингвар сощурился с подозрением, и двое хирдман, что стояли за его спиной, напряглись.