Чтение онлайн

— Ясно. – он усмехнулся, дёрнув подбородком. – Полагаю… После Круглого стола все вы пойдёте к арене?

— А что? Хочешь сразиться? – Ава вскинула брови. – Я-то думала, ты предпочитаешь отсиживаться в стороне.

— Не люблю боль. – пожал плечами Мисбели. – Но сегодня, полагаю… Нас ждут большие сюрпризы.

Сейра задумчиво скривила губы. Она видела, как сражается Феликс. Его тактика: запутать противника, задурманить разум, напустить как можно больше противоречивых иллюзий… Очень часто в подобные моменты люди сами себя ранили, в отчаянном желании достать вездесущего Феликса.

Однако Кайрон использовал нечто подобное куда искуснее, сильнее и опасней. Его переливающаяся мгла застилала взор, проникала в лёгкие и отравляла рассудок… Именно поэтому Мисбели никогда не сражался с Дарксайдом. Но в одном он, всё же, прав: в этот раз на арене будет жарко. Слишком давно они не воевали, слишком долго не тратили драгоценную кровь… Сейра чувствовала, как её переполняет энергия. Та мощная, неукротимая сила, в коей нет места для страха и неуверенности.

Процветание близится. Это значит, что наследникам придётся проявить себя и многие готовы выпустить Дар сквозь кровь, пот и боль. Из-за этого прошения стали более ожесточёнными – не просто споры, а ощутимая злость, сквозящая во взглядах. Раньше лишь Бестиал со своей звериной агрессией отличался подобным, но теперь все остальные едва сдерживались.

Недоверие. Косые взгляды. Яд, сквозящий в каждой фразе… Сейра медленно склонила голову набок. Она чувствовала, что именно сейчас настало «то самое» время. Пока ещё не мести, нет… Но сладкого чувства победы.

— Дитрих Бестиал, сразись со мной. – Сейра сказала это лёгким, будничным тоном, когда наследники приблизились к арене.

Сказала – и в зале повисла удушающая тишина. Кайрон напрягся. Он пристально посмотрел ей в глаза, явно собираясь возразить, но Сейра лишь невесомо качнула головой.

Это её битва, её правда и её жизнь. Та, что однажды была изувечены руками этого ублюдка… Если Роузвуд продолжит избегать сражений, её страх укоренится, прорастёт сквозь сердце, завязнет в жилах. Но сегодня она посмотрит ему в глаза и решительно выкорчует всякую слабость.

— Ты серьёзно? – Дитрих резко рассмеялся. – Какой бред… Я ещё не сошёл с ума, чтобы с девчонкой сражаться.

Это правда. Наследники соблюдали некоторые границы приличий на арене, однако… Никто не запрещал подобные поединки.

— О, — с едким сожалением протянула Сейра. – неужели ты… Боишься? Что эта девчонка переломает тебе кости.

Смех Дитриха оборвался. Он весь набычился, уставился на неё, будто растревоженный медведь:

— Ты так со мной заигрываешь? – процедил он сквозь зубы и осклабился. – Плохая затея, Роузвуд. Я же тебе шею сверну, как курице на разделочной доске.

— Грубо. – поморщился Мисбели. – Бестиал, ты ужасен.

— Она первая бросила ему вызов. – огрызнулся Глейв. – Впрочем, я бы хотел взглянуть на этот поединок… На то, как быстро она проиграет.

— На что тут смотреть? Скучно и скоротечно. – фыркнула Фрайгус, скрестив руки на груди.

Их голоса звучали на периферии, дразнили, поддевали, но Сейра смотрела лишь на Бестиала.

— Сверни. – шепнула она одними губами. – Если осмелишься… Дикий, безмозглый свин.

Желваки заиграли на его скулах. Дитрих порывисто выдохнул и сжал пальцы в кулаки:

— Будь по-твоему, Роузвуд. Но не проси о пощаде, когда я раздроблю тебе позвонки на этой грёбаной арене!

Сейра едва заметно улыбнулась, склонив голову набок. Бестиал, Бестиал… Изувер, знающий язык дикой жестокости. Ослеплённый жаждой чужой крови, он признавал лишь подавляющее, безумное насилие.

Она помнила. Каждый удар, каждую рану… Если бы не вмешательство Глейва, Дитрих убил бы её в самом начале рабского заключения. Его самоконтроль был крайне шатким.

«Фабьен отдал меня ему, зная, что назад я не вернусь. Должно быть, в глубине души он жаждал поскорее увидеть мой труп… Но не учёл вмешательства извне. Винсент Глейв, с виду такой мрачный и молчаливый – на самом деле настоящий садист. Ему нравится причинять боль не только физически, но и морально. Именно с его подачи Дитрих не убивал меня до конца… А Винсент наслаждался ситуацией. С одной стороны я, изнывающая от боли. С другой – Фабьен, испытывающий дискомфорт. До чего ироничная, поганая история…»

В то время страх заставлял её раболепно прижиматься к полу. Но теперь Сейра напалмом выжигала в сердце предательскую слабину.

Дитрих Бестиал был тупым, жестоким и злобным. И всё же… Он не был бесстрашным. Звери, как известно, хорошо запоминают любую боль. И даже крупный хищник обойдёт стороной пробивного дикобраза, или решительного медоеда – который извернётся в чужой пасти, лишь бы выцарапать глаза.

«А у меня своя правда. Она заключается в том, что нет ничего упорнее жизни. Мой Дар – сама жизнь»

Арена загорелась в преддверии крови. Цестус лениво махнул рукой, позволяя наследникам схлестнуться в неравной схватке. Сейра видел, как звериная аура вспыхнула над Дитрихом, принимая очертания ревущего медведя. Он способен перенимать силу, клыки, когти и безотчётную ярость… А прямо сейчас Дитрих не собирался сдерживаться.

Он понёсся к ней мощными рывками, глаза его горели от гремучей жажды расправы. Сейра не шелохнулась. На мгновение весь мир вокруг неё стих, позволяя обратиться к энергии внутри. Сердце пульсировало, сплеталось с силой Средоточия, Дар перетекал в жилы… Магия, опалённая тьмой Кайрона, наливалась сумасбродной, но вполне контролируемой мощью. В конце концов, за несколько секунд до удара Сейра улыбнулась. И растворилась в вихре лепестков.

Кулак Дитриха прошиб лишь пустое место. Он ошеломлённо застыл, пытаясь отследить её перемещения, но слух тревожил лишь смех – мимолётный и сладкий. Сейра кружила где-то рядом, неосязаемая, сильная, совсем на ином уровне Дара.

И хоть Бестиал быстро оправился, пуская свою звериную ауру в атаку, она была на шаг впереди.

— Жалкий. – шелестели лепестки. – Никчёмный. Нелепый подонок… Ты часто мучаешь других. А я лишь хочу восстановить справедливость.

Дитрих увидел её на другой стороне арены и едва не взвыл, на чистом бешенстве понёсся к Сейре… Вот только скорость его многократно ослабла. Всё потому, что пол покрывал густой терновник, такой прочный и несгибаемый, что даже Бестиал с трудом мог прорваться. Чёрные кусты множились, разрастались, становились ещё выше – и железными шипами цеплялись за наследника, оставляя глубокие, рассечённые раны.

Он не чувствовал боли, пока шипы не завязли достаточно глубоко, вспоров его руки. Вот тогда Дитрих зарычал, яростно борясь с терновником. Он не мог добраться до Сейры, не мог её ударить, а ведь она находилась так близко… Её губы, изогнутые в издевательской усмешке, казались алыми, будто только что пролитая кровь.

— Ты зверь. – шепнула она, нежно улыбаясь. – Для таких, как ты… Есть гарпуны, ружья и капканы. Как тебе, Дитрих? Каково это – когда охотятся на тебя самого?

Она не получила ответа. Дитрих мог лишь тяжело дышать, измождённый и постыдно поверженный. Лишь изредка он вскидывал голову, выплёвывая грязные ругательства. А кровь питала ритуальную чашу, заполняя грани песочных часов.