Чтение онлайн

Агнес кивнула с серьёзным видом, а Сейра на мгновение призадумалась, после чего медленно проронила:

— Если он начнёт спрашивать про Сезар… Единственная правда, которую ты можешь сказать: это о том, что я крайне не люблю клан Бестиал.

Она достаточно долго бездействовала, но настало иное время. Сейра понимала, что даже при наличии доказательств отравления Фабьена накажут недостаточно сильно. Его, вероятно, вышлют из поместья, понизят в должности – но не более. И со временем он, конечно, сможет вернуться.

Но Бестиал… совсем другое дело. Предательство рода – то, что невозможно простить. Неверность здесь карается кровью, а Фабьен, ограниченный в возможностях, однажды захочет рискнуть. И Сейра будет столь любезна, что направит его к тому, с кем он был близок ещё в прошлой жизни.

«Дитрих глуп и жесток. И вдвойне он жесток к тем, кто неспособны с ним тягаться. Но есть ещё один важный фактор, по которому Фабьен должен связаться с Бестиалами… Я не хочу слишком сильно тасовать карты грядущего. То, что случится совсем скоро – должно произойти с минимальными изменениями, иначе ситуация выйдет из-под контроля» — Сейра едва слышно вздохнула.

Она не так хороша в интригах, но у неё есть неоспоримое преимущество. Если правильно расставить фигуры на этой незримой шахматной доске… В решающий миг это может спасти партию. И она сделает всё, чтобы медленно, неспешно и бескомпромиссно воздать по заслугам всем, кто этого заслуживает.

Ирма остановилась у приоткрытой двери и медленно сжала пальцы в кулаки. Всё здесь пропитано роскошью, силой, возмутительным богатством… Лёгкий аромат благовоний смешивался с привкусом роз, под ногами шуршал ковёр с золотыми нитями, а стены покрывали мозаичные узоры.

Даже эта дверь из драгоценного чёрного дерева кричала о своей дороговизне. Ирма со свистом вздохнула, прикусив нижнюю губу до крови. Её руки, некогда красивые и нежные – ныне огрубели от тяжёлой работы. Она и представить себе не могла, что Роузвуд так легко, так просто от неё избавятся… Жизнь в дальнем поместье была невыносимой.

Её заставляли мыть полы, стирать вещи, снимать пыльные тяжёлые шторы. И все вокруг смотрели на Ирму с откровенным, насмешливым пренебрежением, будто она не человек вовсе – но цирковая обезьянка, выпущенная на потеху толпе.

«— Ты чего прохлаждаешься почём зря? Извольте поработать, госпожа Посвящённая!» — смеялись старшие служанки, бросая грязные тряпки ей в лицо.

Щёки Ирмы горели от унижений. Она ненавидела их, ненавидела всех в этой проклятой семье! Старика, Райта, Сейру… И глумливых, насмешливых слуг. Но ещё сильнее она ненавидела себя.

Ирма понимала, что полностью провалилась. Дар, который был таким желанным… который мог принадлежать ей, вместе с почётом поместья Шипов. Почему же она его не получила? В глубине души Ирма знала ответ.

Чувства. Чувства затуманили ей разум, заполонили душу, и, вместо того чтобы грезить о Даре, она мечтала о Фабьене. Ирма любила его, Ирма хотела его, но… Это точно того стоило? Она не могла найти ответ на главный вопрос.

Рядом всё ещё был Макус. Грубый, несносный, агрессивный, будто бешеная шавка. Она никогда его не любила, но терпела ради Фабьена… А потом их отправили в одно поместье для тяжёлой работы. И Ирма благодарила Вседержателя лишь за одно: Макуса распределили в конюшню и, таким образом, они довольно редко виделись.

Это к лучшему, потому что Ирма буквально его возненавидела. В отсутствие Фабьена Макус стал ещё более дёрганным и злобным. Хуже всего то, что он приставал к Ирме, преследовал её почти везде и жестоко избивал случайных ухажёров. В какой-то момент она поймала себя на том, что просто… Прячется от Макуса.

То было унизительное, гнилостное чувство страха, что поселилось в нутре и отчаянно скреблось, доводя до исступления. В такие моменты Ирму успокаивали лишь письма Фабьена... Он много рассказывал ей о жизни в Шипах и о том, как подло Сейра с ним поступила.

«Нас ждут тяжёлые времена трудностей и преодолений, но не грусти: любая тьма не вечна» — писал он ей и будто невидимой рукой по плечам поглаживал.

Ирма бережно хранила все его письма, мечтала о скорой встрече, но чувства её (признаться честно) несколько притупились со времён особняка Роз. Тем не менее, она была счастлива, когда пришло долгожданное приглашение в центральное поместье. Лишь одно печалило Ирму: Макус тоже отправился с ней.

И вот теперь она стояла здесь, перед крепкими дверьми покоев наследницы Роузвуд. Ирма не знала, с какой целью Сейра позвала её, но, вероятно… Просто хотела поиздеваться.

«Мышь, отрастившая клыки!» — поморщилась Ирма и, коротко вздохнув, зашла в приоткрытую дверь. Покои Сейры казались сдержанными, но безукоризненно элегантными. Бархат и шелка, цветы и аромат чая… Наследница полулежала на диване, лениво приоткрыв глаза. Она и пальцем не пошевелила, лишь окинула Ирму пристальным взором.

— Вы звали… госпожа? – процедила девушка сквозь зубы.

Она едва сдерживала свои ревущие, спутанные чувства. Зависть, раздражение и смутное, до боли неприятное восхищение, что плескалось на подкорке сознания.

— Звала. – Сейра улыбнулась одними губами, склонив голову набок.

Её рубиновые пряди сверкнули в солнечном отблеске из окна. Ирма слышала, что наследники не могут надолго покидать Средоточие, а значит, Сейра скоро уедет… Лишь на это оставалась надежда.

— Ты лишь недавно прибыла в поместье Шипов, но уже кипишь от досады. – медленно, почти игриво протянула Сейра. – Фабьен, полагаю, писал тебе письма? Жаловался на трудную жизнь, ностальгировал по былым временам… Как трогательно.

Ирма резко выдохнула, сузив тёмные глаза. Её трясло от гнева, от всей этой безумной несправедливости… Но любой срыв вернёт её обратно, в то поганое место, где есть лишь бесконечный рабский труд.

— Удивительно, ты до сих пор ему веришь. – проронила Сейра, издав усталый вздох. – Веришь, хотя Фабьен, очевидно… никогда никого не любил и не полюбит. Но он, бесспорно, сделает всё, чтобы возвыситься. Любая жертва пригодна, покуда он сам будет сиять.

— Это ложь! – хрипло выдохнула Ирма.