Чтение онлайн

В понедельник утром Рэйчел, одетая в узкую юбку-карандаш и блузку в горошек с коротким рукавом, шла на работу. Перед мысленным взором у нее стояло то, что осталось от машины принцессы. О чем думала зажатая внутри Диана? Понимала ли она, что умирает? Она должна была слышать слова папарацци, осознавать, что это были за ослепительные вспышки и громкие хлопки. Думать о том, что все это стало последним, что услышала принцесса, было ужасно.

Рэйчел повернула за угол на Норт-Лейне и уже издалека заметила, что с витриной ее магазина что-то не так. Исчезли бледно-сиреневое атласное платье от Люсьен Лелонг с американской проймой и расписанный вручную зонтик от солнца времен короля Эдуарда, в то время как все остальное находилось в полнейшем беспорядке. Это Николь оставила витрину в таком неприглядном виде? Рэйчел ускорила шаг. Подойдя к магазину, она увидела, что в витрине все перевернуто, вещи перемешаны и свалены в одну кучу, а кремовая ткань, которая использовалась в качестве фона, сорвана.

С громко бьющимся сердцем хозяйка магазина вставила ключ в замочную скважину, повернула его и толкнула дверь, которая, приоткрывшись лишь на дюйм, застряла. Заглянув в образовавшуюся щель, Рэйчел поняла, что дверь изнутри закрыта на цепочку.

— Кто там? — закричала Рэйчел и забарабанила по двери. — Николь, это ты?

Ответа не последовало. Рэйчел попыталась просунуть в щель руку и сбросить цепочку, но та была специально укреплена так, чтобы такой номер не проходил, и женщина только поцарапала костяшки пальцев. Разглядев, что внутри по всему полу разбросана одежда, Рэйчел поняла: магазин взломан.

— Я вызываю полицию, — крикнула Рэйчел и вытащила из сумочки мобильный телефон. Дрожащим голосом она продиктовала диспетчеру адрес и сказала:

— Они, должно быть, еще находятся внутри, потому что на двери цепочка, а другого выхода из магазина нет, — но, еще не закончив фразу, Рэйчел вспомнила про окно в туалете, которое выходило в переулок позади здания.

Диспетчер велел ей ждать приезда группы реагирования на месте, но для Рэйчел ожидание в неизвестности было невыносимо. Она быстро обошла здание и увидела, что ее подозрения оправдались: окно туалета было открыто настежь. Оно располагалось в десяти футах над землей, но злоумышленник пододвинул под него один из стоявших вдоль всего переулка мусорных контейнеров и, должно быть, взобрался по нему.

Рэйчел подтянула повыше узкую юбку, сняла туфли на шпильках и не без труда влезла на бак. От него исходил ужасный запах отходов, забродивших за жаркие выходные: кислая, застоявшаяся, крепкая вонь. В окне стояло ударостойкое стекло, но кто-то умудрился просверлить в нем отверстия — Рэйчел четко их разглядела — и вынуть фрагмент, достаточный для того, чтобы просунуть в него руку и повернуть ручку на раме. Грабитель пришел подготовленным. Похоже, действовал профессионал.

Рэйчел понимала, что надо подождать, но ей не терпелось оценить ущерб.

— Полиция может быть здесь в любую секунду, — прокричала она на тот случай, если внутри оставался еще кто-нибудь. Дав им время уйти через дверь, женщина вскарабкалась на карниз. В левую голень впилось множество осколков. А когда она наклонилась и стала извлекать их, по ноге потекли струйки крови. До этого момента Рэйчел держала туфли в руке, но теперь она снова надела их, поправила юбку и с бешено бьющимся сердцем тихонько прошла в помещение магазина.

Оно изменилось до неузнаваемости. Ни одна вещь не лежала там, где хозяйка оставила ее в пятницу вечером. Вешалки были перевернуты, и разные предметы одежды валялись скомканными на полу. Стеклянные шкафы-витрины разбиты, их полки пусты. Любимая лампа Рэйчел в стиле ар-деко тоже была сломана, грациозная девушка-манекен в платье с бахромой слетела со стойки и лежала на боку. Рэйчел уже собралась было поднять ее, как вспомнила, что ей нельзя ничего трогать.

Несколько минут она, тяжело дыша, пробиралась на цыпочках по разгромленному помещению и осматривалась. Было очевидно, что все ювелирные изделия похищены, так же как и дорогие вечерние платья и пальто. Грабителя не заинтересовали расшитые кардиганы, кружевные блузки и юбки с характерным для 50-х годов орнаментом. Он оставил без внимания стеклянные флаконы от духов, плетеные вечерние сумочки, основную часть кожаных перчаток и босоножек на высоком каблуке.

Но больше всего Рэйчел расстроил бессмысленный разгром. Ей стоило большого труда создать интерьер, производящий нужное впечатление, подобрать подходящий по атмосфере свет. Ради этого она развесила на стенах нитки бус и веера, украсила стоячую вешалку шалями и боа из перьев, а кто-то все это бесцеремонно сорвал. Разбилось зеркало в серебряной оправе в стиле ар-нуво — к семи годам неудач. Кто-то разрушил ее милый уголок. Она понимала, что это вряд ли сделали для того, чтобы нанести ей личную обиду, но ощущение создавалось такое, словно это было именно так.

Рэйчел позвонила на мобильный Алексу в надежде услышать какие-то слова сочувствия, но сразу попала на автоответчик. Алекс уехал на встречу в Лондон и, должно быть, еще не вернулся. Она не стала оставлять ему сообщение об ограблении и нажала отбой. В это же время снаружи подъехала полицейская машина. Рэйчел пробралась к двери, стараясь ни на что не наступать, сняла цепочку и впустила двоих полицейских.

— У вас есть страховка? — спросила молодая женщина в полицейской форме с блокнотом наготове. Судя по ее возрасту, опыта у нее было немного. Такое пухлое симпатичное личико могло принадлежать шестнадцатилетней выпускнице школы. Зато оно выражало сочувствие.

Рэйчел кивнула. У нее была хорошая страховка.

— Это славно, — сказала женщина. — По крайней мере, сможете обратиться за выплатой. И все-таки обидно, не так ли?

— Сигнализация была выключена? — осматриваясь вокруг, уточнил мужчина постарше.

Тут Рэйчел неожиданно поняла, что не видела мигающую снаружи лампочку, как это бывает обычно, когда сигнализация работает. Она подошла к пульту управления и нахмурилась, увидев зеленую лампочку.

— Похоже, ее не включили, — заключил полицейский. — Вы уходили последней?

У Рэйчел перехватило дыхание:

— Моя сотрудница Николь была здесь в субботу.

— В кассе оставались наличные?

— Нет, мы всегда в конце дня относим деньги в банк.

В банке, который обслуживал Рэйчел и находился в двух кварталах от магазина, имелся банкомат, работающий на прием купюр.

— Нам надо поговорить с Николь, — по-деловому сказал полицейский. Для него это была лишь очередная рабочая обязанность.

Рэйчел набрала номер своей сотрудницы и по заспанному голосу Николь поняла, что разбудила ее.

— Наш магазин взломали, — сказала Рэйчел, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — и полиция хочет поговорить с тобой. Ты смогла бы приехать сюда?

— О нет! — почти истерично взвизгнула Николь. — Ну, это не конец света, — постаралась успокоить ее Рэйчел. — Такое иногда случается.

— Господи, ты меня убиваешь, — заплакала Николь. — Я поздно закрылась в субботу и не отнесла выручку в банк. В кассе было больше двух косарей.

Рэйчел метнулась к кассовому аппарату и заглянула в ящик. Там было пусто. Деньги забрали.

Прибывшая в магазин Николь, разговаривая с полицейскими, никак не могла перестать плакать, и разобрать ее слова сквозь рыдания было нелегко.

— Прости меня, я думала, что включила сигнализацию, но сейчас не могу вспомнить, слышала ли я ее тиканье. Выйти после включения надо всего за две минуты. Я безумно спешила поскорее убраться.

Полицейские переглянулись.

— Вы могли бы показать нам, как вы ее включаете? — попросил полицейский.

Николь продемонстрировала, и оказалось, что сигнализация прекрасно работает: тиканье раздалось сразу же и продолжалось до тех пор, пока Рэйчел не ввела код для отключения.