Чтение онлайн

— Но разве ты не хочешь детей? — удивилась Мэри. — Из тебя получилась бы прекрасная мать.

Уоллис передернула плечами:

— Для этого еще достаточно времени. Я никуда не спешу.

Всю обратную дорогу Мэри была в подавленном настроении. Она даже не открыла роман, который брала с собой, а просто глядела в окно на желтые пшеничные поля, волнующиеся на ветру. Теперь она ни капли не завидовала Уоллис из-за того, что та заполучила мужа первой, а безумно за нее беспокоилась. Как она будет жить с таким ужасным человеком?

Дома в Балтиморе сестра Анна спросила, какой же он, Уин, и Мэри ответила: «Он отвратительный тип».

6 апреля 1917 года Мэри затрепетала от страха, когда за ужином отец сообщил им, что Америка вступает в войну с Германией. Что это будет значить для них? Придется ли братьям ее подруг ехать на фронт за границу? А что будет с Уином? Она бросилась наверх писать Уоллис, чтобы узнать, не отправляют ли ее мужа во Францию. И если дело обстояло так, то Уоллис надо было приехать в Балтимор надолго, чтобы не чувствовать себя одинокой.

Прежде чем Мэри получила ответ, прошла не одна неделя. К тому же она сильно удивилась, увидев на конверте в качестве обратного адреса Бостон. Она поспешила вскрыть конверт.

«Уин горько разочарован тем, что его не послали во Францию, — писала Уоллис. — Вместо этого мы оказались в Бостоне, куда его направили с поручением развернуть воздушную базу».

Мэри закралось в душу подозрение, что начальникам Уина было известно о его пьянстве и они просто не решились положиться на него в бою. И этим переводом на административную «бумажную» работу они убрали его в сторону.

Дальше Уоллис писала:

«Целыми днями напролет я предоставлена самой себе и развлекаюсь тем, что езжу на трамвае в Высший суд Миддлэссекса. Там я пристрастилась следить за одним довольно трагичным процессом над убийцей. Я сажусь в общей галерее, слушаю показания свидетелей, составляю собственное мнение и, должна признаться, буду просто в ярости, если присяжные не оправдают этого несчастного человека! Я твердо убеждена, что все это специально подстроил его сосед. Но в любом случае это забавный способ провести лето!»

В конце письма она обещала в августе приехать на пару недель в Балтимор. Мэри ужасно обрадовалась, но потом расстроилась, узнав, что они с Уоллис не смогут провести много времени вместе.

«Я договорилась о встречах, — извиняясь, объясняла она. — Оказывается, просто невозможно увидеться со всеми за такой короткий промежуток времени, и мне будет очень не хватать самого желанного, а именно больше времени, проведенного с тобой, моя дорогая Мэри. Тебе обязательно надо приехать к нам в Бостон!»

Но прежде, чем Уоллис успела вернуться в Бостон, от нее пришло письмо, в котором говорилось, что Уина перевели в Сан-Диего и они отправляются в долгое путешествие на поезде вдоль Восточного побережья. С каждым переездом она, казалось, все больше и больше отдалялась не только в физическом, но и в эмоциональном отношении. Эта новость опечалила Мэри. У нее были и другие подруги, и немало, но ни у одной из них не было такой пылкости или мрачного юмора, как у Уоллис.

Некоторые письма помогали сильнее разжечь искру их дружбы. Когда Мэри описала троих кавалеров, с которыми проводила время, Уоллис ответила:

«Позволь мне дать тебе совет: в вопросе выбора между Щуроглазым Сидом, Долговязым Ло-тарио и Дурно Пахнущим Типом сочти за лучшее оставаться свободной».

От писем Уоллис прямо-таки веяло ее любовью к пышной зелени, свету и теплу Калифорнии. К тому же она рассказала, что начала заводить знакомства с очень интересными людьми. Их компания иногда вращается в кинематографических кругах. Также Мэри заметила, что Уоллис больше совсем не упоминала про Уина, даже мимоходом. Интересоваться у подруги, как обстоят дела с ее замужеством, Мэри не хотела, да и Уоллис могла из гордости не признаться, как все идет на самом деле.

Однажды летним вечером в загородном клубе Балтимора, где Мэри проводила время в компании друзей, до нее донесся чей-то голос, говоривший с иностранным акцентом. Она повернулась и увидела высокого и невероятно симпатичного мужчину в военной форме. Его каштановые волосы начали редеть по бокам и образовывали на лбу треугольный выступ, а щеки были чисто выбриты. Он заметил, что Мэри на него смотрит, и улыбнулся глазами, вокруг которых сразу прорисовались морщинки.

Мэри тотчас отвернулась, но через несколько секунд он уже стоял подле нее.

— Жак Раффрей, — произнес он, протягивая руку. — Будьте добры, смилостивьтесь и уделите немного времени беседе со мной. Я здесь почти никого не знаю.

Его глаза оказались орехового цвета и лучились теплотой. Мэри пожала ему руку, почувствовав и ее теплоту.

— Что привело вас в Балтимор? — спросила она. — Вы же явно нездешний.

— Совершенно верно, — улыбнулся Жак. — Я француз. Меня командировали сюда обучать американских летчиков управлять машинами смерти, которые мы называем аэропланами. Но прежде чем мы продолжим обсуждать столь серьезные темы, я обязан принести вам какой-нибудь прохладительный напиток, а то сегодня очень теплый вечер, не так ли?

Мэри с благодарностью приняла предложение и, потягивая рутбир, принялась расспрашивать его о том, что творится в раздираемой войной Франции.

— Вы ведь знаете, что обе стороны нарыли окопов, оставив посередине так называемую нейтральную полосу?

Мэри кивнула.

— Это привело к тому, что огромные территории превратились в месиво из грязи с гниющими в нем трупами, потому что ни одна из сторон не решается забрать своих мертвых с поля боя. Это просто ад для солдат, но всего в какой-то миле от фронта продолжается жизнь. Фермеры выращивают урожай, бармены разливают напитки, а симпатичные девушки флиртуют с солдатами, которым выпал вожделенный выходной.

При этих словах Мэри зарделась, а Жак внезапно протянул руку и легонько погладил ее пальцем по щеке.

— Боже мой, вы прекрасны!

Это его движение напугало Мэри. Она ошеломленно поглядела в его глаза, а потом, опомнившись, сказала:

— Я надеюсь, ваша семья в безопасности, подальше от линии фронта, мистер Раффрей?

Не сводя с нее глаз, Жак ответил:

— Мой отец в Риме. Он ученый. Я вырос там, потому что мать умерла вскоре после моего рождения, но я учился в школе и в военном колледже во Франции. Некоторое время я жил у своей тетки Минни — художницы. Она ведет очень богемный образ жизни, и у нее множество чуждых всяческим условностям друзей. Вам бы она понравилась.