Чтение онлайн

Мы последовали за правителями в цитадель, где большая часть свиты осталась стоять у ворот тронного зала, щебеча, словно разноцветная стая гусей.

Когда последний из помазанников вошёл в тронный зал, тяжёлые ворота закрылись с глухим стуком, от которого задрожал пол.

– И что теперь?
– спросила меня Серафина, когда мы отвернулись, чтобы уйти.

– Не знаю.

– Я имею в виду, каков твой план?

– У меня его нет, - ответил я.

– Мне даже кажется, что ты говоришь серьёзно!
– медленно произнесла она.
– С тех пор как мы прибыли в Аскир, ты всё время что-то замешивал и двигал, а теперь говоришь, что больше ничего не приготовил?

– Я лишь следовал простому принципу: собери столько друзей, сколько сможешь, хорошо вооружи их и надейся на богов. Это правда, я направлял и двигал, и даже убедил коменданта, но это всё, что я смог. Теперь всё зависит от наших друзей, союзников и богов. Там вершится высокая политика, а это не моя тема, - сказал я, указывая на закрытые ворота, перед которыми посланники королевств образовали разношёрстную компанию.
– Я лишь надеюсь, что понимание и благоразумие всё ещё имеют там место.

– Что это за соглашение, которое ты навязал коменданту?
– почти шёпотом спросила она.
– И как?

– Я рассказал и показал ему всё, что знал о враге. Также сообщил о своих опасениях относительно того, что здесь может произойти, и попросил его дать мне средства и возможности, чтобы предотвратить худшее. Теперь ход за ним. Если союз распадётся, я возглавлю войска Аскира. Все войска, а не только Второй легион.

– Все?

– Да.

Она подозрительно посмотрела на меня.

– Есть что-то ещё.

– Да, - признал я, когда мы покидали цитадель. Нашим пунктом назначения был имперский сад. Сегодня я больше не собирался просматривать документы; этот день я хотел провести с ней.
– Я надеюсь на чудо.

– Какого рода?

– Не считая того, что боги поразят Коларона молнией?

– Да, - ответила она.
– Не считая его.

– Что у императора есть план, он вернётся и приведёт его в действие на третий день королевского совета. Всё указывает на то, что он знал, что этот день придёт. Знал ещё до того, как написал первую букву договора.

– Ты хоть представляешь, что он задумал?

Я покачал головой.

– Вообще нет.

В течении шести отрезков свечи ворота оставались запертыми. Всё это время мы с Серафиной сидели в имперском саду. Мы пили чай и ели медовые пряники, которые Лиандра принесла с пира Файлид, и говорили обо всём, кроме того, что происходит в цитадели. Чуть позже к нам присоединилась Асела. На ней было одеяние Совы, и сначала я принял её за Дезину. Казалось, она обрела покой, и когда улыбалась, теперь я замечал следы той красоты, которой, как говорили, она всегда обладала.

Я взял свою курительную трубку, чтобы побродить по саду, позволяя покою овладеть собой, пока Финна и Асела возобновляли старую дружбу.

– Это была катастрофа, - сообщила нам позже усталая Лиандра.
– Принц Тамин заметно сдерживался. Он знает, что ему придётся ждать до третьего дня, чтобы выдвинуть обвинения против Рангора.

– Я ещё никогда прежде не видела столько глупости в одной куче, - прокомментировала Зокора, которая пила чай, позволяя Варошу массировать себе плечи.

– Что случилось?
– спросил я. Используя рукоять своего кинжала, я вбил втулку в тяжёлую бочку с пивом, которую Рагнар принёс с собой. Затем налил две кружки: для себя и Рагнара. Приняв её, он сел в углу, выпил немного и закрыл глаза.

– Варош, - сказала Зокора.
– Расскажи ты. Мне не хочется этим заниматься.

– Во-первых, следует отметить, что ни о войне, ни о Талаке, ни о нападении на Аскир не было никаких упоминаний, - начал Варош.
– В основном высказывался маршал Остмарка, Хергримм. Он говорил о нападениях варваров, о потерях, тяжёлой осаде крепостей и требовал поддержки от других королевств. А те жаловались, что бремя уже и так слишком велико и что они уже и так присылают достаточно золота. Затем был спор из-за приданого и ещё один из-за шахты, которая, хотя частично и находится на территории Алдана, но под землёй уходит в Рангор. И вообще, принц Тамин был самым требовательным из всех, спрашивал, на чём ещё держится союз, а его успокаивали красивыми словами.

Лиандра продолжила.

– Принц сел, но было видно, как у него из ушей валит дым.
– Она вздохнула.
– Мы не произнесли ни слова за всё время, комендант тоже оставался в стороне. Зал угнетает, слышен любой шум, любой кашель, и кажется, что надо всем висит тяготящий груз.

– Это банкет тщеславия, - добавил Варош.
– Тщеславные болваны, позирующие и закрывающие глаза на мир. Они пришли только к одному соглашению.

– Какому?

– Был введён налог на павлиньи перья из Ксиана.

– О, - произнёс я.
– И это все?

– Да. Для этого им потребовалось шесть отрезков свечи! Это просто утомляет.

На следующий день у меня не было времени стоять и аплодировать параду королевского совета. Полдня я провёл в оружейной, другую половину на имперской верфи, где оснащалось несколько кораблей-гигантов. Также я впервые увидел там некоторых из этих ящеров: большие зверюги, в полтора раза выше меня, которые смотрели на меня с таким же любопытством, с каким я смотрел на них.

Ещё я встретил там Рикин, которая наблюдала за всем, нахмурив брови, а затем Эльгату, которая выглядела довольной.

Она под своё командование получила один из имперских линкоров и теперь следила за его надлежащим оснащением. Она не затронула тему Ангуса, и я тоже не стал ничего говорить.

– Как всё прошло сегодня?
– спросил я позже, когда мы собрались в апартаментах Зокоры. Кто-то, вероятно Варош, убрал книги, аккуратно поставив их вдоль стены. Только две из них по-прежнему лежали на кровати Зокоры.

– Как и вчера, - вздохнула Лиандра.
– Только теперь они признали, что Талак и Коларон существуют. Маршал сказал, что у него и так хватает дел с варварами, другие преуменьшили угрозу, а Рангор заметил, что беспокоиться не о чем, пока держатся границы.

– Границы?
– спросил я.
– Что он вообще думает? Что это охраняемые стены?

– Думаю, он волнуется, - бросила Лиандра.
– Он был обеспокоен и постоянно смотрел на принца Тамина и коменданта.

– Что ещё?

– Постепенно всё-таки становится интересно, - заметил Варош.
– Особенно, если слышишь то, о чём не говорят. За исключением Алдана, Фарлендов, Бессарина и Аскира все говорят только об инциденте, недоразумении, а кто-то предложил послать дипломата в Коларисте, чтобы передать ноту протеста.