Чтение онлайн

– Я привык защищаться. Нападать — это не моё.

Она испытующе посмотрела на меня, затем сделала свой первый ход.

– Вы затеяли нечто, в чём будет трудно преуспеть, - сказала она, когда я передвинул свою первую пешку. Я знал, что она имеет в виду не игру.

– Мне нужна ваша помощь, Сова, - тихо промолвил я, глядя на её расположение фигур. Мне редко доводилось видеть, чтобы сэра так атаковала и действовала так продуманно. Она прижала мой фланг с поразившим меня мастерством, и, казалось, планировала на удивление далеко вперед. Один раз я даже чуть не попался на её удочку.

– В каком деле?
– спросил она, ходя следующей фигурой.

– Во всех.

– Вам недостаточно того, что вы вплели в свою паутину друзей?
– спросила она.

– Может я и вас хочу завоевать как друга.

– Чтобы вы могли вовлечь в свои планы и меня? Нет, спасибо. Кроме того, вы не представляете, что я сделала с теми, кого называла друзьями. Или с теми, кого любила.

– Вы были не в себе. Не хотите склонить чашу весов? Противопоставить всему плохому, что сделали, хорошее?

– Хорошее?
– спросила она, захватывая пешку.
– Что хорошего в войне? Вы знаете, что я следила за вами? Вы ещё более неугомонный, чем я.

– А что насчёт мести, которую вы жаждете?

Она забрала моего слона, угрожая ладьи и открывая фланг для коня.

– Месть - это безумие. Так и должно быть, поскольку безумие необходимо, чтобы попытаться сделать невозможное. Только одержимость позволит иметь успех. Но она никого не возвратит назад и имеет вкус пепла.
– Она подняла глаза от доски.
– Боюсь, моё безумие отступило, генерал Копья. Сольтар явил мне милость, величие которой я только начинаю понимать. Зато теперь одержимы вы.

За это время я потерял и левую ладью, фланг был теперь открыт, ферзь под угрозой.

– Действительно ли это одержимость, когда знаешь, что требуется для победы?

– Вы думаете, что сможете победить? Это не одержимость, это сумасшествие!

– И всё же я знаю, как мы сможем победить, - сообщил я.
– Это похоже на игру, всё зависит от того, какие фигуры выстоят на поле и как вы их используете. Большинство людей проигрывают, потому что считают, что одна фигура имеет большую ценность, чем другая, но если вы хотите победить, это не действительно. В игре побеждает не тот, у кого осталось больше фигур, а тот, кто свергнет короля противника.

Она посмотрела на доску, с которой уже исчезло много чёрных фигур.

– И вы действительно думаете, что сможете победить?

– Да.

– Вы говорите, что плохо разбираетесь в стратегии. Как насчёт этой игры?

– Это всего лишь игра.

– Сейчас я кое-что скажу вам, генерал Копья. Если вы выиграете эту битву, я выслушаю ваши пожелания.

– Нет.
– Я посмотрел ей в глаза.
– Возьмите одну из моих оставшихся фигур с поля. И если я после этого выиграю, то потребую от вас услугу. Или возьмите две мои фигуры… и если после этого проиграете, то возобновите свою клятву перед Совами и присоединитесь снова к императору.

– Я бы с удовольствием. Но император мёртв. Я видела его смерть.

– Он не умер, и вы видели не его смерть, а лишь его исчезновение.

Она посмотрела на меня, потом на доску, и забрала мою последнюю ладью и второго слона.

– Я оставлю вам ферзя, потому что вы все равно его потеряете.

Она забрала его на третьем ходу.

Я откинулся на спинку стула.

– Дезина нуждается в вашей помощи больше, чем кто-либо ещё. Теперь, когда вы возобновите свою клятву, скажите, почему вы её боитесь.

– Вы не хотите сделать ход?
– спросила она.

– В этом нет необходимости.

Она молча посмотрела на поле, очень долго изучая его, затем её глаза расширились.

– Где вы научились так играть?
– тихо спросила она, всё ещё не отрывая взгляд от доски.

– От священника в храме Сольтара в Келаре.

– У вас был хороший учитель.

– Знаете, маэстра, в этом священнике было что-то странное, - промолвил я.
– Хотя он уже давно должен прибывать у Сольтара, у меня такое чувство, будто я ещё часто встречал его позднее. А ещё… я не уверен, видел ли вообще когда-нибудь его лицо.

– Это и правда странно, - ответила она, сделала жест рукой, и игровая доска исчезала.
– Говорите, чего вы от меня хотите.

– Что насчёт вас и примы?

– Она ребёнок Бальтазара. Он соблазнил дочь гильдейского мастера. Она любила его, а он использовал её в целях Коларона. Когда он ушёл, я знала, что она не выживет, и её мать тоже должна была умереть. Но я ничего не предприняла.
– Её руки сжались в кулаки, замерцал голубой свет, а затем исчез.
– Мне стыдно перед ней.

– Вам мало своей собственной вины?
– спросил я. — Зачем обременять себя грузом, который лежит на душе Бальтазара?

– В этом-то и проблема. Только смерть может освободить от власти Коларона.

– Я не понимаю. Вы сидите передо мной, живая и здоровая. Вы не призрак, я чувствую ваше тепло и дыхание.

– Вы убили Бальтазара, но клятва связала его дух с Аскиром. Прежде чем уйти, ему нужно было исправить то, что он когда-то разрушил. Для этого ему нужна была Асела, поскольку из тех, кто мог добраться до места под башней, где в Аскире пересекается поток миров, в живых оставалась только она. Но башня не пропускает проклятых, поэтому Аселе тоже пришлось умереть, чтобы освободиться от проклятья.

Я моргнул.

– В таком случае и Бальтазар, и Асела — оба мерты?

– Нет. Вы не слушали. Это его душа и её тело.

Я уставился на неё.

– Вы… это он?
– тихо спросил я, осознав чудовищность сказанного.

– И она.
– Она грустно улыбнулась.
– Её знания, воспоминания и талант. Её душу я освободила точно так же, как освобождала проклятых. Но кроме души, которая направилась к Сольтару, осталась всё, чем она когда-либо была.

– Почему вы признались мне в этом?

– По двум причинам. Генерал должен знать, кто служит в его войске. Также, чтобы вы понимали, чего от меня требуете, и что требую от вас я. Я хочу, чтобы вы дали мне слово, что Дезина узнает об этом только от меня, и вы никому об этом не расскажите. Такова моя цена, генерал Копья.

Я не видел причин для колебаний.

– Даю вам слово.

– Хорошо. Тогда я даю вам своё.
– Она слегка улыбнулась.
– Нет нужны возобновлять клятву, поскольку она по-прежнему связывает меня. Но воля Коларона была сильнее. Только смерть освобождает от его чар.