Чтение онлайн

Слабость внезапно ударяет по ногам с такой силой, что мне приходится напрячь колени. Недели напролет я думала только о Дароне. Может, так и происходит, когда проводишь годы среди мертвых: слепнешь к горю живых. Но стоя здесь, вдыхая запах болезни и затхлой соломы…

Я ищу взглядом Вейла. Не знаю, на что я надеюсь — может, что наши взгляды встретятся? Может, я увижу, что в этой его груди осталось хоть что-то, способное выдавить каплю любви или хотя бы жалости, чтобы покончить с этим проклятием.

Но я вижу лишь его профиль.

Он смотрит на мальчика, тени под его глазами выделяются, как синяки. Его губы сжаты в тонкую белую линию — не в жестокости, а в сдерживаемом усилии.

Затем его глаза находят мои. На долю секунды страдание в его взгляде оказывается настолько глубоким, что у меня перехватывает дыхание.

Затем он обрывает контакт.

Он отводит глаза от постели и круто разворачивается на каблуках, черное пальто взметается у щиколоток, когда он стремительно уходит в сторону детей, выглядящих поздоровее.

Я смотрю в пустой проем, где он скрылся. Это не была реакция мстительного бога. Это не был монстр, упивающийся своим проклятием и цепляющийся за обиду ради раненого самолюбия.

Тогда что это было?

— Ваше Величество? — пищит сестра Мэрин, вырывая меня из раздумий. — Кто-то упоминал о дровах, когда объявляли ваш визит.

— Ах, да… — закрыв глаза на секунду, я возвращаю самообладание. — Мы выделили приюту партию дров, их будут подвозить регулярно.

— Никто больше не может их себе позволить, лес начал гнить, — говорит она. — Как пойдет снег, нам ничего не останется, кроме как кидать тюфяки в огонь.

— Я знаю, что вы делаете все возможное с тем немногим, что у вас есть. Поверьте, я вас поддержу, — я подбираю юбки и поворачиваюсь к маленькой двери. — Прошу меня извинить.

Коридор за дверью узкий и пахнет сырым камнем, суета главного зала вскоре сменяется приглушенными голосами. Что это?

Я огибаю угол и выхожу к другим покоям, где нет ничего, кроме потрепанного коврика, пары разбитых табуретов и полок с потертыми кубиками. Куда он делся? Почему он…

Я застываю на пороге.

Вейл сидит на низком деревянном табурете, который кажется под ним нелепо маленьким. Его длинное черное пальто лужей растекается по полу вокруг сапог.

Перед ним стоит девочка, на вид лет девяти. Копна рыжих кудрей, перепачканные щеки. Она серьезно протягивает ему что-то.

— Она сломалась.

Вейл наклоняется вперед, положив локти на колени, и рассматривает деревянную игрушку.

— Все ломается, кроха, — я никогда не слышала, чтобы он говорил так мягко, с нежной интонацией, отчего в моей груди поднимается странное тепло. — Такова природа вещей.

— Ты можешь починить? — спрашивает она, ничуть не смущенная его философией, и опускает в его ладонь деревянную птицу с отломанным крылом.

— Я не чиню вещи, — бормочет Вейл, однако вертит игрушку в своих длинных пальцах. — Обычно я тот, кто забирает их, когда они приходят в негодность.

— О… — девочка хмурится, кладя маленькие пухлые ладошки ему на колени. — Так ты можешь починить?

— Зачем мне это? — спрашивает Вейл, не зло, но в его тоне слышится глубокая усталость. — Даже если я сращу его, малышка, дерево старое. Оно в трещинах. Одно падение, и оно разлетится навсегда.

— Я знаю, — просто говорит она. — Но я все равно хочу, чтобы ты попробовал.

Вейл хмурится.

— Если ты знаешь, что все закончится щепками, то какая разница?

Девочка смотрит на него и всплескивает руками, будто она смертельно оскорблена.

— Потому что я хочу поиграть с ней подольше сейчас! Сестра Мэрин всегда говорит… она говорит, — драматичная пауза и жест маленькими ручками, — что «сейчас» — это все, что нам дано.

Вейл смотрит на нее, его губы приоткрываются в безмолвном выдохе, а мои растягиваются в улыбке. В этот миг он совсем не похож на бога. Скорее на человека, которого приструнила девчонка. Или на отца, которого поучает дочь?

Эта мысль отозвалась в груди неожиданной колкой болью — тихим, но теплым предчувствием. Если когда-то он мечтал о жене, мечтал ли он о ребенке? О семье? Бывает ли Смерти одиноко?

Мое колено издает негромкий хруст.

Девочка переводит взгляд на меня, и ее глаза расширяются так, что, кажется, занимают все лицо. Рот открывается идеальным маленьким «о», а чумазый палец указывает на мою голову.

— У тебя настоящая корона!

Вейл каменеет. Мышцы его спины напрягаются: он понимает, что зрителей стало на одного больше. Но прежде чем он успеет спрятаться за своими стенами из льда и безразличия, я полностью выхожу в покои. Я приседаю, позволяя юбкам рассыпаться по пыльным половицам, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Она тяжелая и ужасно царапается, — шепчу я заговорщицки, даря девочке улыбку.

— Ты королева, — выдыхает она. Кажется, она сейчас задрожит от восторга. Малышка снова смотрит на Вейла, недавнее требование починить игрушку забыто перед лицом правителей. — А ты король?

Вейл усмехается.

— Боже, нет.

— Пока нет, — поправляю я его. — Но скоро я короную его как своего консорта.

Он наполовину оборачивается ко мне. Тень той недавней мягкости все еще таится в уголках его глаз, а губы едва заметно вздрагивают.

— Никогда.

Это вызывает у меня тихий смешок.

— Всего одно желание, и ты им станешь.

Тогда он смотрит на меня. Его взгляд медленно скользит от игрушки к моему лицу и замирает на изгибе моих губ. На мгновение воздух застывает. Медленно, беспомощно губы предают его: они вздрагивают сильнее, а затем смягчаются, расплываясь в робком, прекрасном отражении моего веселья.

Он моргает, и момент рассыпается.

Странное, искаженное выражение мелькает на его лице — наполовину смирение, наполовину благоговение, — когда он снова переводит взгляд на деревянную птицу.

— Тебе лучше попросить Ее Величество, кроха, — тихо говорит он, протягивая мне сломанную игрушку. Его пальцы задевают мои, когда дерево переходит из рук в руки — мимолетный, покалывающий контакт. — Моя жена обладает невыносимым талантом чинить вещи, которые по всем правилам должны оставаться разрушенными.

Я беру птицу, и в груди становится тесно. Не знаю, о чем именно он говорит, но чувствую, что речь уже не об игрушке.

— Я сделаю все, что смогу, — бормочу я, поймав его взгляд.