Чтение онлайн

Точно! Я ведь в мире сказок. Да еще и заработал повышение. Теперь я не просто царевич, а настоящий царь!

Сон тут же как рукой сняло. Я бодро вскочил и потянулся. В этот раз я спал в роскошных царских палатах, на огромной дубовой постели с толстым пуховым одеялом.

Едва я встал, как двери распахнулись, и в комнату вошли несколько красивых девушек в сарафанах и кокошниках. В руках они несли полотенца, одежду, сапоги и кувшинчики с ароматическими маслами.

Ну, сегодня я хотя бы в рубашке и штанах. Так что встретил красоток гордой позой, подобающей настоящему царю. Девушки низко поклонились.

– Доброго тебе утра, лучезарный царь-батюшка! – нежным голоском проговорила одна из них.

– И вам доброе утро, красные девицы! – весело подхватил я, - Что это у вас такое? Купать меня что ли пришли?

Вообще-то я пошутил. Но оказалось, что никаких шуток. Красотки реально были моими купальщицами! Вот это я понимаю «доброе утро». Еще бы чашечку кофе к такой ванне!

Следом за девушками зачем-то вошел еще здоровенный парень.

– А ты кто, тоже купальщица? – удивился я.

– Я подтиральщик!

– Чего-чего?

Тут мои глаза округлились, и до меня дошло.

– Эээ, не-не-не! Такого мне точно не нужно. Я сам как-то, знаете ли, справлюсь.

– Царям не положено самим…

Я поспешил перебить его:

– Тогда у меня новый указ. Никаких подтиральщиков в моем дворце. То есть тереме.

– Выходит, я уволен?

Кажется, здоровяк готов заплакать.

– Нет, ты теперь просто…гм… почесальщик! Да! Я позову тебя, как только у меня зачешется спина.

Парень просиял и, пролепетав благодарности моей милости, убрался наконец. Так-с, кадровую перестановку сделали, теперь можно и за купание приниматься! Я снова с улыбочкой повернулся к своим красивым служанкам.

Правда, купание оказалось куда проще, чем я думал. Я снял рубаху и устроился на лавке. А девушки принялись мочить полотенца в ковшиках с водой и тщательно обтирать мой торс. Я с блаженным видом откинулся назад и наслаждался водными процедурами. Девушки при этом краснели и бросали на меня лукавые взгляды. Хех, еще бы! Царь-то «и молодой и заводной, и знаменит и холостой».

Тут я вздрогнул от резкой боли. Кольцо на безымянном пальце сильно сжалось и неприятно завибрировало. Как будто хотело напомнить, что уже не совсем холостой. Невеста, пусть и сбежавшая, все-таки имеется.

Я осторожно спрятал руку с кольцом, чтобы красотки не заметили. Кольцо как будто обиделось и ответило тем, что еще больнее сжало мой бедный палец.

– Дамы, я думаю, на сегодня достаточно, - пробормотал я.

К большому разочарованию девиц я быстро поднялся на ноги, накинул на плечи свежую рубашку и прошел в другие покои. Здесь меня ждала знакомая скатерть-самобранка с роскошным завтраком: хлеб, мед, сухофрукты, сырники и каши. Я привык завтракать одним кофе, а в обед сжирать какой-нибудь гадостный бургер. Так что хорошая рисовая каша с сырниками и медом показалась мне пищей богов. Не помню, когда в последний раз ел домашнюю еду.

Пока я завтракал, ко мне уже начали ломиться многочисленные просители. Но стража всех отгоняла со словами: «царь потчевать желает, подите прочь!»

Ох, а ведь и правда. Мне ведь еще и государственными делами теперь заправлять. А я понятия не имею, как это делается. Даже в обычном, не то, что в сказочном государстве.

И куда запропастились Серый с Жар-Птицей? Мне сейчас не помешает их совет: как вообще должен себя вести древнерусский царь?

Тут мое внимание привлек тихий стук. Я даже не сразу расслышал его в общем гуле за дверью. А когда услышал, повернулся и заметил белую голубку, стучавшуюся клювом в окно.

Белая голубка! Василиса!

Бросив ложку и забыв обо всем, я кинулся к окну и распахнул его. Но не успела голубка влететь в царские палаты, как ее вдруг снесло золотистым лучом. Жар-Птица!

Она налетела словно коршун и, схватив несчастную голубку лапками с острыми когтями, полетела с ней прочь.

– Нееет! – закричал я.

Эта ревнивая гадина сейчас задушит Василису в своих когтях!

Я бросился бегом по лестнице и выскочил наружу. Топтавшиеся просители в изумлении расступились. Никто не ожидал увидеть нового царя в таком растрепанном виде.

Подбежав к одному из стражников, я выхватил у него лук.

– Стрелу! – приказал я.

Тот поспешно вынул стрелу из колчана и протянул мне. Я вставил стрелу, натянул тетиву и прицелился. Я был готов на полном серьезе пристрелить Злату – только бы спасти Василису.

Только одно меня останавливало. Если Василиса ранена, она не сможет полететь. Упадет и разобьется вместе с подстреленной Златой.

Да и долго держать Жар-Птицу на прицеле я не смог. Нестерпимый свет ослеплял меня. И я со стоном закрыл глаза и опустил лук.

Когда я снова заставил себя открыть глаза, передо мной стояла Злата в человеческом облике. В руках она держала едва живую белую голубку. Коварная девчонка злобно усмехалась. И больше не казалась мне такой притягательной. Сейчас я был готов придушить ее голыми руками.

– Неужели ты бы выстрелил в меня, Иваннн? – спросила Злата.

Вместо ответа я приложил кончик стрелы прямо к ее горлу. Толпа при этом испуганно ахнула. Но Злата даже бровью не повела. Только в красных радужках заплясали языки пламени.

– Тише-тише, - спокойно сказала она, - Это не твоя драгоценная Василиса Полоумная. А всего лишь ее посланница.

– Не заговаривай мне зубы! Я прекрасно знаю, что Василиса умеет обращаться белой голубкой.

– Умеет. Да только будь это настоящая Василиса, она бы не позволила так легко себя поймать.

Тоже мысль. Я заколебался и опустил глаза на бедную голубку. Та жалобно смотрела на меня, сложив помятые крылышки.

– Даже если это не Василиса, зачем ты ее схватила?

Красные глаза недобро сверкнули.

– Для потехи.

Кончик стрелы прижался сильнее к ее коже, оставив капельку крови.

– Ты не хотела, чтобы я получил послание от Василисы, верно?

Злата не отвечала и только продолжала нагло улыбаться. Хотя в ее глазах смеха не было.

– Я с тобой позже разберусь. Твое счастье, что голубка жива.

С этими словами я бросил стрелу на землю, выхватил из рук Златы бедную пташку и понес ее в терем, прижав к груди.

Злата проводила нас угрюмым взглядом и, обернувшись снова птицей, взмыла в воздух. Люди при этом ахнули и закрылись руками от нестерпимого света.