Чтение онлайн

– Эй, у меня давно ни капли крови!
– воскликнул Страшила напугано. Он принялся резать серпом направо и налево. Стебли с чавканьем падали, из разрезов сочилась густая кровь.

Дровосек покачал головой и стал обрывать цветы с тела Льва. Они рвались, но их бутоны оставались на Льве, из них капала кровь.

Удивительно, но Лев, просыпаясь, принялся отталкивать руки Дровосека:

– Оставь! Уйди! Они хорошие!

– Ему что, приятно, когда пьют кровь?
– удивился Страшила. Он оставил на траве Тотошку и внимательно наблюдал за Дровосеком. Элли стояла рядом и слушала.

– Говорят, какие-то существа, питающиеся кровью, могут впрыскивать в рану вещество, которое не только убивает боль, но и рождают эйфорию... Я впервые вижу, чтобы эти существа оказались цветами, - проговорил Дровосек. Он наконец-то оторвал последний стебель и понёс льва к краю поля. Положил на траву и стал отрывать присосавшиеся бутоны.

Лев дёргался и кричал:

– Перестаньте! Прекратите! Так приятно... ах... я никогда такого не испытывал.

– Долго ли длится эйфория?
– спросил Дровосек. Страшила отвёл глаза.

– Ты думаешь, я такой знаток наркотических веществ и растений? Да я никогда!.. Ну, пару раз за всю жизнь... гм... Ну ладно, ладно. Ещё полчаса от силы. А вот слабость от потери крови станет куда ощутимее.

– Ясно. Как там Тотошка?

– Приходит в себя.

– Что ж, ждём полчаса и снова в путь.

Элли смотрела на цветы. Они точно звали её: "Ничего, что ты мертва... Мы съедим твою плоть, но сделаем это нежно, ты станешь частью нас, станешь цветком, и мы вместе будем танцевать под ветром..."

Девочка сделала шаг вперёд. Потом ещё шаг. И ноги точно сами понесли её к полю. Он зашла на цветы, и те потянулись к ней. Девочка села, нежно провела рукой по бутону.

– ...А тебя цветы не тронули, потому что боятся железа, - говорил тем временем Страшила Дровосеку, но тут оглянулся.
– Эй! Элли! Ты куда это? Ты что такое удумала?

Девочка улыбнулась. Цветы кусали совсем не больно, как и обещали. Ей казалось, что это пушистые котята трутся об неё. Цветы пили её кровь, вернее, пытались пить, ведь её кровь свернулась, но по венам уже побежало удивительное блаженство.

– Эй! Элли! Не глупи! Иди к нам!
– воскликнул Страшила. Дровосек молчал, опираясь на топор.

– Вы не понимаете... Я уже мёртвая. Я никогда не вырасту, не влюблюсь... так это называется? Родные закопают меня в землю в деревянном ящике... Пусть лучше меня убьют цветы. И моя душа полетит к богу...
– точно в полусне, говорила девочка. Страшила подбежал к полю, но, увидев потянувшиеся к нему стебли, отпрянул.

– Дровосек, ты чего стоишь? Эй, Дровосек?
– удивлённо протянул Страшила. Тот покачал головой.

– Она - нежить. Так даже лучше.

– Чего?
– не понял Страшила.
– Ты что такое говоришь?!

– Мне не придётся её убивать. Это было бы трудно для меня. Вот и решение!

– С ума сбрендил? Она маленькая девочка!

– Она - нежить. Мёртвая маленькая девочка. Её всё равно пришлось бы уничтожить. Мало ли маленьких девочек ложиться в землю лишь потому, что они - мёртвые?

Страшила сжал кулаки.

– Да я тебя...

– Попробуй.

Живое чучело сжало кулаки и отступило. Его глаза, огромные, а из-за красок ставшие ещё больше, выражали крайнюю степень задумчивости.

– Нет, нельзя так, так неправильно...
– бормотал он.
– Погоди... Дровосек! А что, если Гудвинус может оживить её?

– Как? Он - не Урфин Джюс. Не некромант.

– Он демон, я знаю. Но в этом-то и дело! Демоны - те же ангелы, только падшие. А значит, могут воровать и возвращать души! Элли говорила мне! Что, если Гудвинус заставит сердце девочки биться, а душу - вернуться в тело?

– А если нет?
– спросил Дровосек.

– А если да? Не узнаешь, пока не попробуешь! Если это ему под силу - получается, ты только что обрёк Элли на смерть. А чем это лучше убийства?

Дровосек задумался.

– Но если нет - я спасу нежить. Это против моих правил.

– Решай быстрее!

Дровосек сжал кулаки, отчего древко топора хрустнуло.

– Хорошо. Я спасу Элли. Но если Гудвинус не сумеет снова сделать её живой...

– То?..
– с намёком спросил Страшила.

– То я... сам приведу её сюда, на это маковое поле. И оставлю здесь навсегда. Ясно?

– Ясно. Давай поспеши, а то она уже побелела вся.

Дровосек подошёл к девочке, обрубил стебли маков, взял её на руки и пошёл к краю поля.

– Пусти... я всё равно мертва!
– сказала Элли. Дровосек покачал головой:

– Может быть, ненадолго.

– Я всё равно сюда вернусь! Пусть цветы съедят меня, а моя душа отправился на небеса.

Страшила вздохнул и приблизился к Элли.

– А с чего ты вообще взяла, что небеса и этот твой бог - существуют?

Элли недоумевающе посмотрела на него.

– Конечно, существуют! Как можно в это не верить?

– Вот как я, к примеру. Никто этого не видел. Те, кто говорят, что видели, или сумасшедшие, или врут.

– Но мама рассказывала...

– Мама твоя хочет в это верить. Это что-то вроде привычки - как пьяница не может жить без бутылки, так и верующий не способен жить без веры в бога. Это привычка, которую вполне можно преодолеть. Но большинство не делает это. Так проще.

– Неправда! Я чувствую, что...

– Пьяница тоже чувствует. Это ровным счётом ничего не доказывает. Кто-то верит по привычке, кто-то - из страха. А кто-то и вовсе верит из лени. Например, обидит кто, а он: "Ах, его бог накажет". Дело в том, что наказать может только человек. Но из лени он возлагает эту ответственность на бога.

Элли медленно встала на землю. Её глаза загорелись:

– Неправда! Он есть! И душа есть! И ты идёшь, чтобы вернуть душу, не так ли?

Страшила опустил голову.

– Я был мёртв. Я должен был видеть всё это... бога, небеса и тому подобное. Но ничего этого не было. Я просто умер, и всё. Как сон без сновидений - тебя просто нет, потом раз - и ты проснулся. Между смертью и воскрешением не было ничего, вообще ничего.

– Вот и нет!
– возразила девочка.
– Нужно просто верить, и всё! Ты, наверное, тоже веришь, только не признаёшься!