Кошмары Изумрудного Города
Шрифт:
Элли, Дровосек и Страшила шли по дорожке из чёрного кирпича. Тотошка, прихрамывая, семенил за ними. Девочка была бледна, в пятнах засохшей крови, но не замечала этого.
– Нет, ну как ты его... Голову - одним махом!
– восхищённо проговорил Страшила.
– Мой рекорд - три головы за один удар, - скромно признался Дровосек.
– Получается, ты - убийца, - едва слышно проговорила Элли.
– Да?
Дровосек как будто вздохнул, если живые доспехи умеют вздыхать.
– Иначе было нельзя. Так устроен наш мир. Ты или убийца, или жертва.
– Или жертва, - повторил Страшила.
– Знаешь, Дровосек, давай и девочку убивать научим? Найдём какого-нибудь ослабевшего путника, ну или животное для начала...
– Хватит, Страшила. Думаю, её жертвы ещё впереди, - отмахнулся Дровосек.
– Незачем торопить события.
– Я никого не хочу убивать, - тихо сказала девочка.
– Это великий грех.
– Покаешься, и дело с концом, - отмахнулся Страшила.
– Понимаешь, невозможно понять цену жизни, пока не отнимешь хотя бы одну.
– Тото, а почему ты меня не спас?
– спросила девочка.
– Почему не превратился в демона и не остановил Людоеда?
– В этом не было необходимости, - неуверенно ответил Тотошка.
– Великая сила - это и великая ответственность.
– Брось, Тото, нет у тебя никакой силы, - отмахнулся Страшила.
– Я уже давно догадался.
Пёсик пристыжено опустил глаза. Элли вздохнула: "А я-то думала!.."
– Как будто у тебя она есть, сила-то, - усмехнулся Дровосек. Страшила обиделся.
– Может, я и не так силён, как ты, зато я ловкий и гибкий! Я могу упасть с любой высоты и вскочить, как ни в чём не бывало! Я могу выбраться из любого захвата! Я...
– Ловкость бесполезна, если нет силы, - отрезал Дровосек.
– Ясно?
– Неправда! Ловкость важнее силы!
– Нет, важнее сила!
– Ловкость!
– Сила!
– Ловкость!
– Острые зубы!
– попытался вклиниться Тотошка, но его не услышали.
И тут раздался громогласный рёв. Из кустов выскочил громадный лев и бросился на путников. Отшвырнув, точно тряпичного, Страшилу, он толкнул Дровосека и кинулся на Элли, но Дровосек не растерялся, бросился ему наперерез, схватил за лапы и отшвырнул.
Лев завыл, как испуганный котёнок, и с трудом повернулся на бок. Дровосек поднял топор, но... что-то произошло со львом. Он забился, задёргался - и неожиданно поднялся на ноги. Это был не лев, а крупный и хорошо сложенный юноша в одежде из шкуры льва и меховым воротником, с когтистыми кастетами на кулаках, с кожаными ремнями со стальными заклёпками на теле. Грива длинных волос была собрана в причудливую причёску.
– Ай-ай, не трогайте меня, - взмолился он жалобно.
Дровосек отпрянул. Страшила от удивления даже присел.
– Он что, оборотень? Вот те на! Не думал, что они ещё остались!
– Остались, и немало, - ответил Лев.
– Вот только я самый невезучий из них.
– Это почему?
– удивилась Элли.
– Потому что я жутко боюсь. Я боюсь смерти, боюсь преследования, боюсь вернуться в стаю, откуда меня выгнали...
– За что?
– удивился Страшила.
– За трусость... Вожак вызвал меня на поединок. А я... не решился принять его вызов. Я сбежал, а когда вернулся - меня изгнали за трусость. А я... я боюсь. У него такие когти, клыки, и сила такова, что есть моя лапа попадёт ему в пасть - вмиг отгрызёт!
– А если не попадёт?
– ехидно спросил Тотошка.
– Тогда не отгрызёт... Но если всё-таки попадёт? Эх, горе мне. Горе...
Он опустил лицо в ладони.
– Я думал, что если убью хоть кого-то, хоть самое слабое существо, если отниму хоть одну жизнь - то стану смелым... Увы. Даже это у меня не вышло!
– Убить самое слабое существо?
– переспросил Дровосек.
– И поэтому ты нацелился на Элли?
– Куда там... Я уже не могу её убить. Я нацелился на этого вашего... Тотошка, да? Я нацелился на Тотошку!
Пёсик возмущённо гавкнул.
– Знаешь, тебе бы попросить смелости у бога, - сказала Элли.
– Простил, и не раз... Я бы обратился даже к демону, если бы знал, что он мне поможет... Но где в наше время найти демона?
– Я могу подсказать, - сказала девочка.
– Повелитель Изумрудного города, великий Гудвинус, по слухам, самый настоящий демон! Он наверняка может помочь тебе.
– Правда?
– Лев вытер слёзы.
– Тогда я с вами! Только не отходите далеко, ладно? А то тут, в лесу, как-то страшновато одному.
– Пойдём, я буду тебя защищать... если понесёшь меня на руках, - сказал Тотошка. Лев закивал:
– Да-да, конечно, мне не трудно!
Они продолжили путь. По дороге Дровосек задумчиво смотрел то на льва, то на Элли, после чего странным голосом спросил:
– Погоди, Лев, а почему ты сказал, что не можешь забрать жизнь у девочки?
Лев ответил:
– Понятно же, почему. Нельзя повторно убить мёртвое.
– Мёртвое?
– переспросил Тотошка. Лев снова кивнул.
– Конечно! Вы разве не видите и не слышите? У неё бледная кожа и свернувшаяся кровь, трупные пятна и сердце не бьётся. Она давно мёртвая!
Элли замерла.
– Что?! Это неправда!
– Правда, конечно!
– удивлённо ответил Лев.
– Что я, живое от мёртвого не отличу? Ты мертва уже вторые сутки, судя по всему. Правда, какое-то волшебство поддерживает в тебе возможность думать и двигаться, а магия серебряных туфелек удерживает тело от разложения. Но оно высыхает потихоньку.
– Неправда! Ты лжёшь!
– воскликнула Элли. Она хотела заплакать, но слёзы не лились из глаз. И только теперь она вспомнила, что с самого рассвета ни разу не моргнула, что не хочет есть и спать, не устала идти всю ночь... и что совершенно не дышит.
– Я же не мёртвая, правда?..
– тихо, без слёз, рыдала девочка. Дровосек покачал головой.
– Я долго не хотел в это верить, - сказал он.
– Ну что, охотник на нежить?
– усмехнулся Страшила.
– Кого из нас первого зарубишь? Меня или девочку? Нежити ведь нет места в мире?
– Замолчи!
– Дровосек стиснул кулаки.
– Замолчи. Замолчи...
– Да всё уже, молчу я, - ответил Страшила.
– У вас... хоть у кого-нибудь... есть зеркало?
– взмолилась девочка. Дровосек нехотя вынул из забрала небольшое зеркальце.