Чтение онлайн

– Да, ты прав. Я возьму одну из занавесок в домике. Эх, скорее бы добраться в Изумрудный город!

Девочка и пёсик пошли по дороге. Виллина махнула рукой на прощание и растворилась в воздухе. Перед этим она услышала треск, оглянулась, но ничего не заметила.

На пустынную опушку вышел парень в тёмной накидке, с длинными волосами и слегка угловатым бледным лицом. Его серые глаза внимательно смотрели вслед путникам.

– Она пошла в Изумрудный город. Виллина ей ничего не сказала, но... очевидно же, что она не дойдёт!

Он повернулся к лежащей под домиком раздавленной колдунье.

– Наставница... Я отомщу за вашу смерть! Я бы воскресил вас, но, увы, дом превратил вас в кровавое месиво, и в таком виде существовать для вас будет не в радость... Придётся оставить всё, как есть.

Он сжал кулаки и посмотрел вслед девочке. Его силуэт грозно вырисовывался на фоне темнеющего неба, обагрённого последними лучами заката.

– Пока на ней башмачки, я не смогу ей навредить. Но я знаю, что мне делать. Я создам сильнейшую в долине армию! Я отомщу за Гингему, мою наставницу!

И, погрозив кулаком неизвестно кому, парень пошёл в лес и скоро растворился в темноте.

Глава 3

Элли шла по дороге из чёрного кирпича. Последние лучи солнца, как руки утопающего, скользнули по верхушкам деревьев в тщетной попытке зацепиться, после чего кроваво-красное солнце безнадёжно утонуло за горизонтом.

Девочка решила было попросить ночлега в деревне, но завидев её, фермеры бросались прочь, а в домах закрывали ставни.

– Наверное, здесь не любят незнакомцев, - вздохнула Элли.
– Бедные, как они напуганы... эта Гингема, наверное, была страшной тираншей! Ничего не остаётся - пойду ночью!

Девочка стала тихо разговаривать с пёсиком - так было не так страшно.

– Скажи, Тото, хорошо ли, что я иду просить помощи у демона? Ведь это грех? Или это испытание, ниспосланное мне свыше?

– Во-первых, никто точно не знает, демон он или нет, - ответил Тотошка.
– Во-вторых, что плохого в том, чтобы просить помощи у тьмы? Раз есть свет - должна существовать и тьма, иначе как мы поймём разницу?

– Никогда не задумывалась, - честно призналась девочка.
– А ты... мог бы превратиться в человека, а? Если ты Мефистофель - идти вместе было бы не так страшн... вернее, не так одиноко.

Тотошку, похоже, эта просьба застала врасплох. Он растерянно гавкнул и поспешно сказал:

– А вдруг мой истинный облик слишком страшен, чтобы его видеть маленькой девочке?

– Правда?.. Тогда не надо, пожалуйста. Оставайся собакой.

– Вот и славно, - в голосе пёсика послышалось облегчение.
– На четырёх ногах бегать удобнее, чем на двух.

Так, переговариваясь, они шли и шли. Становилось всё темнее, но путники храбрились, не показывая страха. Наконец, Тотошка не выдержал:

– Слушай, ты хочешь всю ночь идти?

Элли пожала плечами.

– Удивительно, но я не устала. Это волшебство туфелек, наверное... И спать не хочу. Странно, правда?

– Но я-то устал, - пожаловался пёсик.
– Это ты весь день книгу читала, а я сегодня семь вёрст пробежал! Хоть это для меня и не крюк. Да и не ужинал ничего! Давай отдохнём, что ли!

– Где?

– Да вон там, где кончается поле!

Девочка вздохнула.

– Ну, давай... Я-то думала, до завтрашнего утра в Изумрудный город приду...

Они присели у старой ограды, рядом с полем, отчего-то несжатым, хотя тучные колосья давно наполнились и клонились к земле.

Неожиданно они услышали странный звук.

– Что это?

Тото принюхался.

– Человеком не пахнет...

Они прислушались. Кто-то хриплым, зловещим голосом пел грустную песню:

– Кажется, шепчут колосья друг другу:

Скучно нам слушать осеннюю вьюгу!

Скучно склоняться до самой земли,

Тучные зёрна купая в пыли!

– Кто это?
– дрожащим голосом спросила Элли.
– Я, кажется, читала эти стихи в одной книжке...

Тотошка осторожно выглянул:

– Ничего нет... только чучело висит на колу, и всё...

А голос - странный, точно призрачный - всё пел:

– Нас что ни ночь разоряют станицы

Всякой пролётной прожорливой птицы!

Заяц нас топчет и буря нас бьёт!

Где же наш пахарь? Чего ещё ждёт?..

– Послушай, Элли, я, наверное, сошёл с ума, - тихо сказал Тотошка, - но, по-моему, это чучело поёт!

– Чучело? Как оно может петь?!

– Вашему пахарю моченьки нет! Знал, для чего и пахал он, и сеял, да не по силам работу затеял!..

И дальше в прежнем темпе:

– Плохо бедняге - не есть и не пьёт!

Червь его сердце больное грызёт!

Руки, что вывели борозды эти,

Высохли в щепку, повисли как плети,

Очи потускли и голос пропал,

Что заунывную песнь напевал!

– Эй, кто бы ты ни был, именем господа нашего, отзовись!
– закричала Элли. Песня смолкла, и жутковатый голос - будто говорил человек, завязанный в мешок - произнёс:

– А кто это там? Покажись, дитя!

Элли вышла из-за ограды. Перед нею высилось чучело - огромный человек, выглядящий как кожа, снятая с фермера, выдубленная и набитая. Жуткое, опухшее, как у утопленника, лицо с подкрашенными губами и глазами под неестественным углом наклонилось к девочке.

– Кто это у нас тут, а? Кто бродит в одиночестве во тьме ночной у моего поля? Никому не позволено взять отсюда даже колоска!

– Мы и не брали, - растерянно сказал Тото.

– Да?.. А не желаете ли вы обозвать меня чучелом, страшным и отвратительным, как труп в ночи?

– Э-э... нет, - поспешно сказала девочка.
– Кто ты?

– Я?.. Когда-то у меня было имя, но теперь можете звать меня Страшилой.

– А кто ты, Страшила?
– дрожащим голосом поинтересовался пёсик. Чучело развело руками: