Чтение онлайн

— А куда с Луны денешься? — возразил Ворчун. — С Луны, брат, никуда не денешься.

— Эх, говорил я тебе, — с отчаяньем заговорил Молчун, оторвав, наконец, взгляд и от дверей, и от своих ботинок. — Говори поменьше, молчи побольше, так ты заладил, мол, и здесь молчать не буду!

— Да, и на Луне молчать не буду! — подтвердил Ворчун.

— Ну а если тебя, как всех непослушных коротышек, отправят в инкубатор? Что тогда будет?

— Не знаю, — буркнул Ворчун. — Что-то очень уж подозрительно получается: все коротышки непослушные, а Знайка послушный.

— Да не Знайка, а Всезнайка! Ну прошу тебя, голубчик, ну пожалуйста, помирись со Всезнайкой, скажи, мол, заблуждался и всё такое, что обычно говорят в таких случаях, тебе же лучше будет!

— Так ведь тогда Знайке хуже будет! — упрямствовал Ворчун. — Тогда Знайка не будет знать, что он заблуждается.

— Эх, Ворчун, Ворчун! — Молчун тоже сел на стульчик и заплакал. — Что ж я без тебя делать-то буду?

— Ты только нюни-то не распускай…

Коротышки немного помолчали. На душе у обоих кошки скребли. Молчун всхлипнул и вытер нос рукавом пиджака.

— Ладно. Ты тут без меня на неприятности не нарывайся, — смягчился Ворчун. — Я тебе вот что скажу. Есть где-то такая страна, где живут болгарские коротышки. Это такие же коротышки, как и мы, только есть одна между нами разница: когда болгарский коротышка честно говорит «да», то головой он мотает так, как у нас коротышка, который говорит «нет». А если он честно говорит «нет», то кивает головой, как будто говорит «да». Ты, пожалуйста, не ври, а только кивай головой, как честные болгарские коротышки делают! А говорить тебе при этом вовсе и необязательно. Обещаешь поступать, как честный болгарский коротышка?

— Обещаю, — сказал Молчун и отрицательно помотал головой, как на его месте поступил бы болгарский коротышка.

— И врать не будешь?

— Ну уж нет, ни за какие коврижки! — и Молчун утвердительно кивнул головой.

В дверь настойчиво постучали. Ворчун, ничего не спрашивая, открыл дверь. На пороге стояли два упитанных, крепких на вид обалдуя в полном обмундировании и один розовощёкий сияющий оболтус.

— Уважаемый Ворчун, вас вызывает к себе доктор Пиль. Приказано явиться немедленно.

Ворчун оглянулся, сказал Молчуну:

— Пока. Не горюй, дружище! — и, низко опустив голову, шагнул за порог.

На следующее утро Знайка пришёл в свой кабинет мрачный, как туча. Он был явно не в духе. Нажав одну из разноцветных кнопочек на его столе, он вызвал к себе свою личную секретаршу. Она появилась тотчас же, поздоровалась и приготовилась записывать указания Знайки.

— Уважаемая Туфелька, нам с вами сегодня предстоит очень неприятный разговор, — сухо кивнув, начал Знайка. — Ходят слухи, что некоторые несознательные коротышки записывают на магнитофон какие-то странные песни, и потом их слушают! Почему мне об этом ничего не известно?

Туфелька покраснела до корней волос, так как сама хранила у себя дома в письменном столе под замком целых две кассеты с записями Гусли. А о том, что это именно Гусля, ей под большим секретом проболтался Жулио.

— Кто сочиняет эти, с позволения сказать, песни? — продолжал Знайка. — Вы об этом что-нибудь знаете?

— Знаю, — с готовностью откликнулась Туфелька, хотя лицо её стало несчастным и грустным. — Это Гусля.

— Так почему же вы мне до сих пор об этом не доложили?! — возмутился Знайка. — Ведь именно в ваши обязанности входит узнавать и докладывать мне обо всём, что происходит на Луне! Иначе как же я могу давать распоряжения работникам охраны и безопасности лунных дел? А если работники охраны и безопасности лунных дел перестанут получать указания и начнут только и делать, что бить баклуши, воцарится хаос!

Туфелька опустила голову и пролепетала:

— Я больше не буду… Я исправлю свою ошибку, уважаемый Всезнайка…

— Вот-вот, подумайте хорошенько об этом. Идите и подумайте над вашим поведением! Долг каждого дисциплинированного коротышки — заботиться о безопасности лунных дел, так как дело у нас общее.

— Хорошо, я обязательно об этом подумаю, — сказала окончательно расстроенная своим поведением Туфелька, и уши у неё стали ярко-пунцовыми.

— Маловато самокритики! — поучительно заметил Знайка. — И чтобы вам лучше думалось, сейчас же, немедленно разыщите и пригласите ко мне Гуслю. Вместе с его музыкальными инструментами! Мы все вместе послушаем его песни и сделаем нужные выводы.

С этими словами Знайка старательно нажал на все кнопки, которые только были на его столе, повернулся к Туфельке спиной, заложил руки за спину и стал внимательно рассматривать всё, что происходило за окном, хотя там, в общем-то, ничего интересного не происходило. Просто таким образом он давал провинившимся коротышкам понять, что разговор окончен.

Через некоторое время в кабинет Знайки стали приходить все, у кого в кабинетах прозвенели звонки. Они ещё не знали, в чём дело, но деловито расселись по своим местам и стали ждать, что им скажет Знайка. Но Знайка ничего не говорил, а всё смотрел на дверь.

Наконец, дверь открылась, и в кабинет бочком стал протискиваться Гусля, волоча за собой целый набор музыкальных инструментов. В руках он тащил гитару, целую связку барабанов разной величины и несколько медных тарелочек на тоненьких металлических подставках. На шее у него болталось целое ожерелье из свистулек, колокольчиков, бубенчиков, пищалок и разноцветных погремушек.

Расставив инструменты по порядку, Гусля робко спросил:

— А что теперь?

— А теперь, голубчик, сыграй нам какую-нибудь своё песню, — ласково сказал ему Знайка. — А мы тебя с удовольствием послушаем. Верно я говорю? — обратился он к собравшимся коротышкам и обвёл кабинет ладонью, как будто хотел убедиться, что все они только и мечтают о том, как бы послушать, как поёт Гусля.

— Верно, верно, — сразу же засоглашались советники и моментально навострили уши.

Гусля глубоко вдохнул, засунул в рот губную гармошку и начал играть мелодию. Время от времени он вынимал губную гармошку изо рта, но лишь для того, чтобы свистнуть в какую-нибудь свистульку. В это же время он наяривал на гитаре, ногой извлекал различные звуки из большого и маленького барабана, и то и дело подпрыгивал, то похлопывал ладошкой по медным тарелочкам.

Когда мелодия закончилась, Гусля выплюнул губную гармошку, болтавшуюся на верёвочке у него на груди и, не переставая стучать в барабаны и тарелочки, начал то очень тонким, то очень низким голосом петь песню под гитару:

На этом месте Гусля изо всех сил свистнул в изогнутую глиняную свистульку, нажал на все пищалки, подпрыгнул и встряхнулся, отчего на нём зазвенели все колокольчики и загремели все погремушки и бубенчики. После этого он выпучил глаза, стал усердно лупить в барабаны и тарелочки, а потом вдохновенно заверещал: