Чтение онлайн

«Бац!!!» — изо всех силёнок ударил он в барабаны. «Тц-с-с…» — ответили барабанам тарелочки, после чего Гусля тоненько взвизгнул, подпрыгнул и топнул ногой. Проделав всё это, он снова проворно запихнул в рот губную гармошку и начал, подпрыгивая, играть на всех инструментах сразу, пока Знайка не захлопал в ладоши и не произнёс:

— Достаточно. По-моему, всё ясно. Может быть, у кого-нибудь будут вопросы?

— У меня… э-э-э… Будет вопросик. Э-э-э, голубчик, м-м-м… А скажите-ка мне, вы, может быть, нездоровы? — послышался в полной тишине мягкий доброжелательный голос доктора Пиля.

— Да нет вроде, — смутился Гусля. — Вроде здоров, а что?

— Тогда не могли бы вы нам ответить: сколько ножек может быть у… м-м-м… нормального, так сказать, обычного кузнечика? — ободряюще улыбаясь, спросил, сверкнув очками, доктор Пиль. — Да вы не стесняйтесь, дорогуша, не стесняйтесь, отвечайте, ведь в конце концов, м-м-м… ничего ведь страшного, может быть у вас просто ошибочка вышла, ну там-м-м… переутомились? А может, вы имели ввиду какого-нибудь особенного, конкретного кузнечика?

— Да вроде никого такого я ввиду не имел, — окончательно оробел Гусля и стал изо всех сил теребить верёвочку, на которой болталась губная гармошка.

Наступила тяжёлая тишина. Нервно потирая подбородок, Знайка внимательно посмотрел на советников и внушительно заметил:

— Маловато критики.

После этого коротышки захихикали и, толкая друг дружку, загалдели, как сороки:

— Какая чушь! Какая непонятная ерунда!

— И где это видано, чтобы у кузнечика было три ноги? И как вообще такое в голову могло прийти?

— Какая неслыханная чепуха!

— Какой абсурд!

— Бессмыслица!

Несчастный Гусля так растерялся, что не знал, что и ответить. Воцарилась пауза. Основательно пробуравив взглядом Гуслю, Знайка досадливо поморщился и произнёс:

— Итак, вопросов больше нет. Осталось обсудить художественные достоинства данной песни и — что особенно важно! — самого исполнителя. Ну что ж, я, пожалуй, выскажусь первым. Голос кошмарный, совершенно никуда не годится, от него просто уши вянут.

При этих словах все присутствующие стали морщить лица и крепко потирать свои уши.

— Слова песни непонятны нормальным дисциплинированным коротышкам, — продолжил Знайка и снова сделал паузу. Затем он строго оглядел своих советников и спросил:

— Верно я говорю?

— Верно! Конечно верно, а как же иначе! — согласно затараторили и закивали головами все, кроме Гусли. И даже Молчун ничего не произнёс. После того, как он остался без верного друга, выдавить из него хоть словечко не удавалось никому, даже Знайке. Он только утвердительно кивнул головой, усиленно думая о честных болгарских коротышках. Но никто о них здесь не знал, поэтому все подумали, что Молчун разделяет общее мнение.

— Непонятны также и музыкальные звуки, — продолжил Знайка и снова выжидательно замолчал, а когда пауза затянулась, и коротышки заёрзали на своих стульях, снова осведомился: — Может быть кому-то из присутствующих эти звуки понятны?

— Нет, совершенно непонятны!

— И как могут такие звуки быть понятны вообще! Тьфу! — с возмущением замотали головами советники.

— В таком случае, — умиротворённо заключил Знайка, с удовлетворением внимая собственному голосу. — В таком случае моё личное мнение совпадает с общим. Музыка дикая, слова бессмысленные, в общем и целом всё это слушать невозможно, а для большинства коротышек вредно. И даже, — тут Знайка поднял вверх указательный палец и кому-то погрозил, — не побоюсь этого слова, крайне опасно! Поэтому я предлагаю единогласно принять решение — категорически запретить эту ужасную музыку. Все согласны?

Коротышки усердно закивали головами, всем своим видом показывая, как единогласно они поддерживают решение Знайки. Молчун тоже кивнул, на самом деле выражая категорическое несогласие с единогласным мнением и огорчённо взглянул на расстроенного Гуслю. На этом собрание закончилось, все повскакивали со своих мест и пошли на обед.

Это утро было особенно тёплым. В воздухе пахло сыростью и опавшей листвой, ещё с осени притаившейся под тающим снегом. После короткой, но очень холодной зимы на Луне наступала весна.

Жулио приехал в Пильбург специально, чтобы встретить своего старого приятеля и компаньона дона Мигеля. Он стоял у корабельного причала, с удовольствием втягивал весенний воздух в свои ноздри, отчего нос его беспрестанно пребывал в движении, и с нетерпением ждал прибытия корабля, на котором должен был приехать дон Мигель, а попросту — Мига.

С тех пор, как население Луны перессорилось между собой, ловкачи Мига и Жулио стали жить на разных континентах и виделись, в основном, только в Империи мистера Гунявого. Впрочем, им это не мешало заниматься не только важными лунными делами, но и разного рода тёмными делишками, как в былые времена, прямо под носом у вездесущих здешних оболтусов и тамошней полиции.

Окончательно потеряв надежду наладить дружеские отношения с несговорчивым и нелюдимым мистером Гунявым, друзья сначала приуныли, но потом, пораскинув мозгами, нашли для себя отличный, хоть и небезопасный выход.

С помощью доверенных коротышек с той и другой стороны Луны они успешно организовали провоз контрабанды из одной страны в другую и обратно. Жулио переправлял в Страну Свободных Коротышек самые разные предметы: например, самоцветы, которые в глубоких тёмных шахтах в поте лица добывали правильные коротышки, или, например, жетончики мистера Гунявого, которые предприимчивому Жулио, благодаря всяким подозрительным знакомствам, доставались почти задаром по сравнению с теми жетончиками, которые Мига вынужден был покупать у себя в Нью-Биче за немалое количество фертингов.

Из самоцветов один знакомый ювелир Миги, живущий в Стране Свободных Коротышек, делал красивые бусы, браслетки, ожерелья и другие украшения, которые нравились всем малышкам без исключения. После этого Мига за баснословную цену перепродавал все эти побрякушки агенту мистера Гунявого, а уж затем друзья с нескрываемым удовольствием подсчитывали кругленькие суммы, которые прилипали к их рукам в результате всех этих хитроумных операций.

Помимо этого, Мига переправлял своему другу всяческие необычные говорящие и играющие часики и радиоприёмники, которые в Стране Сознательных Коротышек были страшной редкостью. Но самой выгодной для Жулио с Мигой оказалась блестящая затея с песнями Гусли, о которой нужно рассказать отдельно.

Дело было так. Как-то раз, ранней осенью, гуляя ночью со своей большой и свирепой собакой по Черепашьей улице на окраине Всезнайслава, Жулио вдруг услышал какие-то странные музыкальные звуки. Покрутившись на месте и прислушавшись, он обнаружил, что необыкновенная, даже какая-то дикая, однако весьма привлекательная и ни на что не похожая музыка доносится из домика, в котором жил незаметный коротышка, землянин по прозвищу Гусля.

Подкравшись к плотно закрытому окну, Жулио прислонился ухом к оконному стеклу и подслушал, что происходило внутри домика, а наутро пришёл на Черепашью улицу снова.