Чтение онлайн

Десантные корабли Джаббы приземлились во внутреннем дворе дворца, высадив отряды наемников. Они двигались профессионально и слаженно, методично зачищая помещение за помещением. Сопротивление было минимальным — неожиданное нападение деморализовало защитников.

Алекс включил коммуникатор, настроенный на частоту одного из своих дроидов-шпионов. НК-47, которого он ремонтировал в свое время, все еще находился во дворце. Большинство других дроидов было уничтожено в ходе боя, но передатчик в старом дроиде-убийце каким-то чудом уцелел.

Сквозь треск помех и шум дождя доносились звуки боя — выстрелы, крики, взрывы. Потом наступила относительная тишина, нарушаемая только барабанной дробью капель по металлической крыше.

— Привести его сюда! — раздался хриплый голос Джаббы на хаттском. — Живым!

Алекс перевел для Верены:

— Они взяли Горга.

Потом он приказал снять шкуру с Горга. Следующие полчаса были наполнены звуками, которые лучше было не слышать. Дождь не мог заглушить крики боли и садистский смех победителей. Алекс и Верена стояли на крыше, промокшие до нитки, и слушали, как вершится “правосудие” по законам хаттов.

Маскировочные поля продолжали работать.

— Больная раса, — прокомментировал Алекс, морщась от отвращения при звуках происходящего во дворце.

Он был рад, что слышал лишь звуки, а не видел происходящее. Джабба хохотал от веселья и кайфа — для него это было развлечением. Дождь смывал кровь с улиц внизу, но не мог смыть жестокость из сердец тех, кто правил этим городом.

Алекс посмотрел на Верену. Она тихо плакала, закрыв лицо руками. Капли дождя смешивались с ее слезами, стекая по щекам холодными ручейками. Он подумал, что зря все это организовал — может быть, месть не стоила таких переживаний.

Но внезапно плач сменился смехом. Верена подняла голову, и в ее глазах плясали безумные огоньки, отражая вспышки молний.

— Сдохни, тварь! — прошептала она, и в ее голосе звучало такое злорадство, что даже Алекс почувствовал неловкость.

Крики Горга становились все слабее, пока не стихли совсем. Джабба что-то прорычал на хаттском — видимо, выражал удовлетворение проделанной работой. Дождь продолжал лить, скрывая следы бесконечной войны за власть и территории.

— Все кончено, — сказал Алекс. — Горга мертв.

Верена кивнула, вытирая слезы и дождевую воду с лица. На ее лице была странная смесь облегчения, удовлетворения и опустошенности. Месть свершилась, но оставила после себя пустоту.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что. Я тоже этого хотел.

Они начали спуск с крыши. Маскировочные поля все еще работали, но заряд батарей подходил к концу. Нужно было добраться до корабля, пока они не стали видимыми. Дождь не утихал, превращая лестницы в водопады, а улицы в реки.

Обратный путь казался еще более долгим и мучительным. Они были промокшие, усталые, эмоционально опустошенные. Город вокруг них продолжал жить своей жизнью — где-то играла музыка, где-то кричали от боли, где-то заключались сделки, которые решали судьбы разумных.

Проходя мимо тех же мест, что и раньше, Алекс замечал детали, которые изменились. Притон наркоманов теперь был затоплен дождевой водой, но его обитатели по-прежнему лежали в своих химических грезах, не обращая внимания на дискомфорт. Рынок органов закрылся — торговцы укрыли свой товар от дождя.

В переулке, где они видели избиение, теперь лежало неподвижное тело. Дождь смыл кровь, но не смог вернуть жизнь. Еще одна жертва жестокого города, еще одна история, которая закончилась смертью в грязи и забвении.

— Куда мы идем? — спросила Верена, когда они свернули в знакомый переулок.

— Домой, — ответил Алекс, и это слово прозвучало странно применительно к кораблю, стоящему в доке на Нар-Шадаа.

Но это действительно был их дом — единственное место в этом жестоком мире, где они могли чувствовать себя в относительной безопасности. Корабль был их крепостью, их убежищем от хаоса и насилия, которые царили вокруг.

Маскировочные поля окончательно разрядились, когда они добрались до дока. Алекс и Верена снова стали видимыми, но в этот поздний час и под таким дождем на улицах почти никого не было. Они быстро поднялись на борт корабля, оставив позади мокрые следы.

За их спинами во дворце Горга бушевал пожар — Джабба приказал сжечь все дотла, чтобы не оставить следов. Дым поднимался в небо, смешиваясь с дождевыми облаками. К утру от дворца останется только обугленный остов — памятник очередной победе сильного над слабым.

На следующий день новости об убийстве Горга облетели всю Нар-Шадаа. Официальная версия гласила, что молодой хатт пал жертвой внутренних разборок в клане. Джабба публично выразил "глубокую скорбь" по поводу гибели родственника и пообещал найти виновных.

Дождь продолжался еще несколько дней, превратив город в одну большую лужу. Вода стекала с небоскребов водопадами, затапливала нижние уровни, смывала мусор и грязь. Но как только ливень закончился, Нар-Шадаа быстро вернулась к своему обычному состоянию — грязной, жестокой, но полной жизни.

Алекс работал в своем доке как обычно, изображая полное равнодушие к происходящему. Несколько клиентов спрашивали его мнение о случившемся, но он только пожимал плечами.

— Такова жизнь на Нар-Шадаа, — говорил он. — Сегодня ты наверху, завтра тебя нет.

Верена провела весь день на корабле, не выходя из своей каюты. Когда Алекс зашел к ней вечером, она сидела у иллюминатора и смотрела на огни города. Дождь закончился, но в воздухе все еще висела влага, создавая вокруг источников света радужные ореолы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Странно, — ответила она после долгой паузы. — Я думала, что буду счастлива. А я просто… пуста.

— Месть редко приносит то удовлетворение, которого ждешь.

— Но я не жалею. Он получил по заслугам.

Алекс кивнул. Он тоже не жалел о содеянном. Горга был чудовищем, и мир стал чуть лучше без него. Но цена этой справедливости была высока — частичка человечности в нем самом умерла вместе с хаттом.

Нар-Шадаа действительно меняла людей. Превращала их в то, чем они никогда не хотели становиться. Но иногда у разумного не было выбора — либо измениться, либо погибнуть.

— Что теперь? — спросила Верена.

— Теперь живем дальше. Работаем. Зарабатываем деньги. Забываем о том, что было.