Чтение онлайн

— Ты… прекрасна! — восклицает мой отец в тот момент, когда мама выводит меня из-за ширмы.

Богато украшенное нежно-зелеными драгоценными камнями темно-зеленое платье, конечно, впечатляет даже меня.

— Бедный-бедный Решающий! — с хитрой улыбкой причитает мама. — Сейчас пришлю тебе служанку, которая сделает соответствующую случаю прическу.

— Случаю? Прическу? — подозрительно спрашиваю я. — Какому такому случаю?

— Встреча невесты с женихом, — отец прячет от меня усмешку, но у него плохо получается, потому что он даже не старается. Совсем.

— Он здесь? — паникую я. — Он пришел. Зачем?

— Очевидно… зачем, — мягкими и теплыми интонациями отец пытается меня успокоить. — Вы избраны этим миром для его спасения. Решающий и Sorciere. Ты же это сама поняла. Тьма не дает вам соединиться — ты почувствовала это на себе. И во время прорывов, предполагаю я. И вчера в Храме.

— Папа! — паника охватывает мое еще не пришедшее в нормальное состояние тело. — Папа!

Я бросаюсь к нему. В памяти всплывают его слова, сказанные в Храме перед Алтарем. «Она для этого и была рождена!»

— Я не хочу спасать чужую мне Империю! — практически истерю я, хватая его за руки. — Это не мой мир!

Отец крепко обнимает меня и строго говорит:

— По-другому не получится, родная моя! Это твое предназначение.

Мама ласково гладит меня по спине:

— Он любит тебя, разве ты не видишь? Не может женщина этого не почувствовать. Не может!

— Фиа… Да он вылеплен из ответственности, долга и высокомерия. А сверху приправлен чванством и самолюбием! — сопротивляюсь я. — Я не могу к этому миру привыкнуть! Вы хоть представляете, что я уже пережила?!

— Можешь не сомневаться! — теплые мамины руки берут мое лицо в нежные объятия. — А ты представляешь, что пережила я, беременная тобой, в нашем, моем мире, когда любимый человек, по моему представлению, совершенно сошел с ума, называя себя пришельцем из другого мира. Я несколько месяцев от него скрывалась и просто теряла разум сама от мысли, что это сумасшествие передастся тебе! Да ты и половины моих страхов еще не испытала!

— Еще как испытала! — бросаюсь я в атаку.

Как этот спор напоминает мне множество таких же семейных разборок в моем, слышите — моем! мире…

— Ты думала, что папа сумасшедший, а я от мысли о собственном сумасшествии бросалась к мыслям об ответственности за ваши жизни и о смерти! — завожу я себя, поднимая из глубин памяти все свои переживания и эмоции, с ними связанные. — Тебя никто не шантажировал смертью родителей и брата…

Запинаюсь за слово «брата».

— Шурка! — вырываюсь я из рук мамы и начинаю метаться по комнате (ну… как метаться, здесь это забеги на марафонскую дистанцию). — А Шурка где?

Мама и папа озабоченно переглядываются.

— Саша остался там. Пока… — странно переглядываясь с отцом, отвечает на мои слова и метания мама.

— Почему? — удивляюсь я, испытав облегчение от мысли о том, что с братом всё в порядке.

— Так надо, — строго говорит отец. — Сейчас важно, чтобы ты осознала…

— Важность моего венчания с Решающим? — возмущаюсь я. — Разве венчания Императора с его избранной недостаточно?

— Это спасло душевное равновесие Императора и всех его подданных. Остановило Елену в ее мстительном порыве уничтожить Империю. Кстати, порыв этот заранее был обречен на провал. С таким количеством Высших Магов, с их силой и желанием защитить Империю… С величием и возможностями Последнего Решающего… Победа над Еленой — часть Абсолютного Знания. Но чтобы победить Тьму на долгие столетия, надо, чтобы Последняя Sorciere обвенчалась с Его Высокопревосходительством Господином Решающим! — передо мной вовсе не мой отец, это грозный и неумолимый вершитель судеб — Надзирающий Империи.

— Надо, — начинаю по-настоящему злиться я, не уступаю отцу ни силой характера, ни глубиной логики, — надо поставить перед Алтарем влюб-лен-ных!

— И что не так, моя любовь? — нежно спрашивает мама.

— Всё! — ору я — Всё не так! Нет никаких влюбленных! Нет! Что говорит об этом Абсолютное Знание?

Отец мрачнеет, но честно отвечает:

— Не знаю. Сейчас оно мне недоступно.

— Вот и хорошо! — резюмирую я, трясущимися руками проверяя прочность камней, украшающих мое платье. — Поэтому, мои дорогие родители, отправляйте меня обратно. В мой мир. Настаиваю — он мой. Я там поживу. С Полинкой и Шуркой. А вы в гости приезжайте, если сможете!

— Я говорила, — странно радостно реагирует на мои слова мама. — Я говорила тебе, Сережа…

— Говорила, — мрачно подтверждает папа. — Но это не меняет ситуацию. Ты хочешь, Люба, чтобы эта Империя исчезла вместе с твоими родителями?

— Я, Люба, — голосом выделяя свое земное имя, громко говорю я, но голос предательски дрожит. — Не согласна быть Sorciere. Не хочу быть какой-то там Николетт, покорительницей народов. Не желаю жить в этом мире. Свободу Любкам! Верните меня к Шурке! И к Полинке!

— Ты обещал не давить… — строго напоминает отцу мама. — Ты клялся…

— С вами совершенно невозможно! — сердится Главный Надзирающий Империи. — Это просто бабье войско какое-то! Это вам не ваш мир! Это Магическая Империя! И ее надо спасать даже ценой собственной жизни! Это мой долг! Это ваш долг!

— Не смей нарушать обещания! — не менее грозно вступает в борьбу мама. — Ты знаешь и без Абсолютного Знания, что меня тебе не переспорить! Это наша дочь! Сначала это дочь! И только потом Sorciere!

— Нет! — крик отца превращается в рык. — Будет так, как сказал я! Будет так, как надо!

Отец хмурится — и по комнате с закрытыми окнами проносится настоящий вихрь, который поднимает завесы полога над огромной кроватью, роняет огромную вазу с чудовищным количеством роз, задирает наши с мамой юбки.

— Ваше Сиятельство! — в открываемую дверь протискивается уже знакомая мне приятная женщина. — Их Превосходительство ждут и сердятся!

Ее добрые серые глаза с какой-то сумасшедшей любовью смотрят на всех нас: на отца, на мать, на меня.

— Пусть ждет! — говорит отец женщине и потом обращается ко мне. — Делайте прическу, мадемуазель, мы принимаем гостя!

— Прическу мне может делать только Нинон! — вредничаю я. — Мне не нужна другая служанка.

— Хорошо, — внезапно соглашается отец. — Будет тебе Нинон, но ты примешь участие в приеме высокого гостя добровольно. Ясно?

— Так точно! — раздраженно отвечаю я.

Через полчаса в моей новой спальне (то есть на футбольном поле), даром что детская моего отца, появляется счастливая и испуганная Нинон.