Чтение онлайн

— Прошу вас! — вернувшаяся девушка ныряет в глубокий поклон, потом протягивает мне лист бумаги и перо с чернильницей.

— Не можете авторучку изобрести? — ворчу я, принимая драгоценные дары.

— Госпожа? — переспрашивает непонимающая Воробышек.

— Забудь! — машу я рукой, бросаясь к небольшому столику возле дивана.

— Госпожа! Надо одеваться! — напоминает служанка.

— Сначала письмо! — отвечаю я, быстро царапая пером по бумаге. — Я могу надеяться, что ты сразу же его передашь?

— Конечно! — Воробушек берет сложенный вчетверо лист и, спрятав его в складках серой юбки, после глубокого поклона выбегает из комнаты.

Трясусь мелкой дрожью в ожидании ее возвращения. Бегут минуты. Чтобы занять свои руки и мысли, перебираю юбки на диване, глажу рукой ткань великолепного платья. Да… без служанки мне даже не разобраться, что на что надевать. Скоро ужин, а на мне нет платья, не говоря уже о прическе.

— Дорогая Ребекка! Мне нужна твоя помощь. Помоги — и Решающий будет твоим! — голос Фиакра сочится сарказмом.

Резко оборачиваюсь. Решающий стоит в дверях с моей запиской в руках и не отрывает от меня странно горячего взгляда.

— Вы выбрали неверную интонацию для чтения, — первое, что приходит мне на ум и на язык. — Для чтения чужого письма. В вашем чудесном магическом мире нет понятий о чести и достоинстве? О том, что читать чужие письма не просто некрасиво или невежливо — постыдно?

Фиакр ничего не отвечает, только странно смотрит на меня через всю комнату.

— Ау! — окликаю я его.

Бесполезно. Он смотрит на меня и сглатывает, будто нервничает. Или голоден… Или с ума сошел…

Бог мой! Я же не одета!

Ну… как не одета. На мне вообще-то много что надето: прозрачная белая сорочка, корсет жемчужного цвета и эти… как их… рейтузы… белые с зелеными ленточками… и чулки, кстати, чулки чудесные, тоже белые, с вышивкой… Грудь в корсете впечатляет даже меня саму. В современном бюстгальтере у меня всё выглядит гораздо скромнее.

Вот! Скромность — нужное слово! Я сама скромность А вот взгляд Решающего нескромный!

Гордо расправляю плечи. Грудь становится еще… выразительнее.

— Вам разве можно в девичью светелку?

— Светелку? — не понимает Фиакр.

— Тяжело в деревне без нагана… — вздыхаю я, тянусь к одной из нижних юбок и залезаю в нее через ноги. — Теперь, Ваше Превосходительство, вам придется на мне…

Вовремя прекращаю зубоскалить. Именно жениться на мне он и собирается. И даже если сейчас в эту комнату сбежится вся Империя, сценарий никто переписывать не будет.

— Со мной наедине разрешено оставаться любой женщине Империи, — говорит Фиакр, с трудом оторвав взгляд от верхней части моего корсета. — Я Решающий!

— Я помню! — срываюсь я на крик. — И с вами все в полной безопасности!

— Именно, — соглашается Фиакр быстро и спокойно.

— Что вы сделали с несчастным Воробушком? — спрашиваю я. — Сожрали?

— Сожрал? — не понимает он.

— Как вы смели читать мое письмо! Это неприлично! — напоминаю я суть нашего разговора и ему, и себе.

— Как вы смели писать свое письмо! Это глупо! — напоминает он суть наших отношений.

— Извольте выйти… вон! — гордо распоряжаюсь я, небрежно сложив руки на груди и слегка выставив вперед ногу.

Именно на нее он переводит свой горящий негодованием взгляд.

— Можно ли мне быть завтра у Алтаря во всем черном? — нарочито вежливо интересуюсь я. — Чтобы вам не пришлось дважды меня переодевать.

Глубоко вздохнув, раздраженный Фиакр делает шаг в мою сторону, но в это же мгновение низкий, какой-то утробный гул в ушах заставляет меня согнуться от боли.

— Тьма — лучшая компаньонка и дуэнья, — удается мне выдавить из себя.

— Этьен тебя возьми! — восклицает Решающий и делает два шага назад.

Боль мгновенно уходит.

— А кто он, этот Этьен? — живо интересуюсь я. — Ваш Люцифер?

— Это наш палач, — улыбается Фиакр.

— Па-палач?! — изумляюсь я. — У вас и палач есть?

— Мы приличная Империя, — черные глаза смеются. — У нас есть Император, Короли и палач.

— И шут… — скаля зубы в улыбке, добавляю я.

— Я подожду вас за дверью, чтобы проводить на ужин, — сердито говорит Фиакр.

— Меня проводит на ужин мой отец! — еще сердитее отвечаю я.

Вернувшаяся Воробушек краснеет от стыда и огорчения.

— Госпожа… — Воробушек буквально падает на пол, пытаясь поклониться. — Он… он… ждал меня. Он… знал…

— Не переживай, — мягко успокаиваю я девушку, с опозданием подумав о том, какой опасности ее подвергла. — Ну… не получилось, и ладно…

— Почему не получилось? — вставая и горделиво расправляя плечи, говорит служанка. — Я принесла вам записку от госпожи Ребекки.

Хочу, чтобы в старости у меня была подруга,

которой можно было позвонить и

старческим дрожащим голосом воодушевленно заорать:

Ну чо, старая коза, когда пойдём пенсию тратить?!

Шутка из Интернета

Любовь — это огонь.

Но никогда неизвестно,

согреет ли он твое сердце

или спалит твой дом.

Джоан Кроуфорд

— Настаивайте на том, чтобы меня назначили вашей фрейлиной, — идеально красивым почерком написано в записке.

Ничего себе! Хоть какая-то движуха! Фрейлиной так фрейлиной!

Осознание того, что есть хоть малейший шанс что-то изменить в сценарии моей несчастной жизни, воодушевляет меня чрезвычайно. Я быстро и без капризов помогаю Воробушку себя одеть. Серебристо-фисташковое платье делает мой образ торжественно-целомудренным, что в общем-то соответствует действительности.