Чтение онлайн

— Но почему платье не было зачаровано еще до нашего прихода? — подозрение так явно прозвучало в голосе графа, что Эвелина растерялась, не сумев найти ответ сразу.

Но с ответом нашелся Бартоломью, он объяснил очень просто, без лишних ухищрений:

— Я проспал сегодня, Ваша Светлость, и совсем недавно появился в ателье, — обезоруживающая улыбка недотепы рассеяла подозрения д'Жене, а Форбенкс еще и дополнил сказанное, причем самым небрежным тоном:

— Я только дождусь, когда госпожа маркиза вновь переоденет платье, и тотчас зачарую его, это совсем недолго.

— Так вы не на девушке будете платье зачаровывать? — Огюст д'Жене говорил уже совсем по-другому, спокойно и благожелательно. — Что ж, раз так, у меня нет возражений.

— Конечно, конечно, нет возражений! — воодушевленно подхватил маркиз. — как можно отказываться от такого чудесного подарка мадам Лилье! Конечно, мы согласны!

— О, я тоже так думаю, — весело подхватила Эвелина, — идея зачаровать бальные платья от всех случайных неприятностей слишком хороша, чтобы ею пренебречь.

— Ах, моя дорогая, — графиня Роддерик перехватила Сесиль Лилье, как раз появившуюся из примерочной, — мы с маркизом восхищены твоим щедрым подарком — услуги мага за счет ателье!

Увидев изумленные глаза подруги, Эвелина поскорее обняла ее, как бы в порыве чувств, и быстро шепнула: "Подтверждай немедленно, все объясню потом!"

Сесиль не пришлось просить дважды. Она легко и быстро подтвердила слова графини Роддерик, с удовольствием выслушала от маркиза восторженные комплименты своей щедрости и, в свою очередь, обратилась к нему с просьбой:

— Господин маркиз, Вы позволите графине Роддерик увидеть Вашу дочь в бальном платье? Мне бы очень хотелось показать первой фрейлине королевы на что способны мои мастерицы.

Маркиз с испугом посмотрел на графа д'Жене и, увидев снисходительный кивок, тут же согласился на просьбу модистки:

— Конечно, конечно, — теперь уже сам д'Анжу закивал в знак согласия, да так энергично, что Эвелина почти испугалась за его голову, а Сесиль весело крикнула в глубину ателье:

— Эльзи, госпожа маркиза, выходите, пусть на Вас посмотрят!

Черноглазая смуглая брюнетка неспешно прошла в комнату. На ней было великолепное бальное платье из органзы изумрудного цвета, украшенное золотой вышивкой. Стебли с бутонами цветов, напоминающих лилию, поднимались вверх от талии девушки. Полураскрытые лепестки собирались наверху в букеты и обрамляли вырез платья, как будто стремились вырваться из огранки золотых нитей. Открытые плечи и декольте позволяли любоваться прекрасными формами маркизы, а изумрудный цвет ткани и золото вышивки как нельзя лучше оттеняли ее смуглую кожу, подчеркивая особенный, южный тип красоты. Свободные, не пышные юбки, собранные из зеленого шелка более теплого оттенка, в сочетании с лифом платья, очень удачно дополняли впечатление от изящества и юности маркизы, только начинающей расцветать.

Эвелина не сдержала восхищенного вздоха и не пожалела комплиментов мастерству Сесиль и красоте маркизы. Кэтрин, появившаяся вместе с Эльзи, не менее восторженно присоединилась к похвалам графини. Маркиз д'Анжу не смог усидеть на месте: он благодарил дам и раскланивался, словно хвалили его самого, а не Эльзи. Даже надменный граф д'Жене не сдержал удовлетворенной улыбки. Только сама юная маркиза осталась безучастной к восторженным словам, адресованным ей самой и ее наряду. Она позволяла себя разглядывать, поворачивалась, как ее просили, но лицо не меняло отрешенного выражения.

Графиня бросила тревожный взгляд на толстяка Бартоломью, стоявшего чуть в стороне и молча наблюдавшего за происходящим. Маг тут же встрепенулся, словно только что выплыл из глубокого сна, и присоединился к общему хору голосов.

— Сесиль, душа моя, ты великолепна! — Форбенкс захватил в свои пухлые ладошки руку мадам Лилье и с явным удовольствием поцеловал. — Даже мне, старому холостяку, понятно, как прекрасно твое творение! А цветы!.. Сеси, неужели ты вспоминала то, о чем я сейчас думаю? Таинственный трилунник с золотыми цветами, который мы искали двадцать два года назад?

Графиня Роддерик слушала мага и недоумевала: причем тут трилунник, почему он вдруг ударился в какие-то воспоминания? А Бартоломью, став еще более нелепым, чем обычно, вдруг начал неуклюже топтаться на месте, в некоем подобии танца, и напевать приятным баском:

Сиянье трех лун, ты творишь чудеса,

Каких не придумает умник,

Становятся ближе к земле небеса,

Когда зацветает трилунник!

Эвелина рассердилась было на мага, не понимая его странной выходки, но Бартоломью так увлеченно распевал свою песенку, так потешно притоптывал на месте и покачивался из стороны в сторону, что графиня сама не заметила, как начала смеяться. Толстый увалень, каким выглядел сейчас Форбенкс, словно обрадовался, услышав смех графини. Он успел запыхаться и петь уже не получалось, но зато маг достал из кармана брюк какой-то свисток и довольно складно принялся насвистывать мелодию песенки. Эвелина совсем забыла, что собиралась сердиться, и смеялась так, словно вновь стала маленькой Велли, впервые увидевшей циркового клоуна. Рядом с ней звенел голосок смеющейся Кэти, мадам Лилье, сначала фыркнув на нелепые проделки приятеля, тоже принялась смеяться. Маркиз д'Анжу заливался хохотом, граф д'Жене соизволил снисходительно усмехнуться. Только юная Эльзи стояла молча и равнодушно, а когда запыхавшийся маг, наконец, остановился и обратился к юной маркизе с вопросом, как ей понравилась песенка, маркиза д'Анжу ровным спокойным голосом ответила:

— Да, она веселая, мне нравятся такие песенки.

— А Вам, милая леди, Вам понравилось? — толстячок, как будто не заметивший равнодушия Эльзи, обратился к Кэтрин. Девушка, все еще смеющаяся при одном взгляде на мага, с трудом нашла в себе силы ответить:

— Очень понравилось, господин маг, очень! Это же одна из песенок, которые поет Лунный Бродяга, правда?

— А, ну конечно, — Бартоломью принял надутый вид обиженного ребенка, — вам, девчонкам, лишь бы слушать песенки вашего кумира — Айвена Лунного Бродяги! К Вашему сведению, дорогая леди, эту песенку поют так давно, что никто и не помнит, когда она прозвучала в первый раз. Но Айвена Бродяги в те времена еще и на свете не было, да и родителей его тоже!

— Айвен… — неожиданно для всех раздался голос юной маркизы, — Лунный Бродяга…Ты знаешь его?

Эльзи обращалась к Кэтрин, и графиня увидела, что сквозь равнодушие маркизы как будто пробивается какое-то чувство: тревога, волнение, попытка вспомнить? Эвелина не могла понять точно, что сейчас испытывает маркиза д'Анжу, но, по сравнению с прежним безучастным выражением, на ее лице бушевала буря эмоций. А Кэтрин со всей искренностью ответила на вопрос Эльзи:

— Конечно, я знаю Айвена, его все знают! Ой, то есть я не видела его самого, но песни Айвена знаю, как можно их не знать! А когда начнется Лунный Бал, Айвен выступит во дворце, и я смогу увидеть, как он поет, представляешь? И ты сможешь, все кто только будет на Балу!

— Айвен будет во дворце! Папа, ты слышишь? — лицо Эльзи приобрело совсем обычное для молодой девушки, эмоциональное выражение, она повернулась к отцу с такой надеждой во взгляде, что маркиз д'Анжу смущенно отвел глаза. Эвелина уже поверила, что маркиза полностью пришла в себя от непонятного морока, лишавшего ее чувств, но тут граф д'Жене поднялся с места, опираясь на свою необычную трость.

— Эльзи, ты забылась! — жесткий голос графа прозвучал непререкаемым приказом. — Ты — моя невеста и равнодушна ко всем и ко всему, кроме меня, своего жениха, графа Огюста д'Жене!

Трость стукнула по полу, Эвелине показалось, что темные глаза орлиной головы сверкнули красным огнем, но вспышка была так мимолетна, что графиня не могла бы утверждать с уверенностью. А юная Эльзи вновь поникла, прежнее равнодушие вернулось к девушке. и она ровным голосом ответила:

— Простите мою несдержанность, Ваша Светлость.

Огюст д'Жене неспешно подошел к юной маркизе, по-хозяйски взял девушку за подбородок и, приподняв ее голову, внимательно вгляделся в потухшие отрешенные глаза.