Чтение онлайн

— Война…

Всадник промолвил это, враз ослабив руку. За тем ослабело и все тело.

Долгое время мужчина смотрел на доносчика, а после скомандовал оповестить об этом короля. Оставшийся страже он отдал другие поручения:

— Сообщите его семье, передайте им тело и заплатите семь монет.

Вскоре мужчина остался один посреди залы. Его тусклый наряд, состоявшийся из наслоения приятных телу тканей и плотной накидки из оленьей шкуры, придавал ему грозный вид, но сам он был по построению не высок, хотя упитанным.

Затем появился король со стражей. Мужчина сделал поклон, проследив, как Его Величество прошел к трону. Он был одет в костюм из дорогостоящей ткани, усеянной кое-где символами. Сам он представлял собой пятидесятилетнего статного мужчину со слегка седой щетиной.

— Ваше Величество, явился доносчик из Нисфильда.

— Зови.

— Он покинул наши земли. Последние его слова были о войне. Вы же понимаете, что это открытое объявление войны. Надо собрать совет и…

Король поднял руку, говоря, чтобы советчик помолчал. Мужчина нахмурился, задумавшись, но после его лицо стало невозмутимым.

— Не нужен совет, Геральт. Нисфильд объявил нам войну, а значит, у них должно быть достаточно сил, чтобы противостоять нам. Мы соберем не совет, а армию. Разослать письма всем высокопоставленным колдунам, сделайте акцент на тех, кто может предоставить людей. Мы не можем ответить на заявление, пока не будем знать всех деталей.

Советчик удалился, поклонившись. Его Величество торжественно выровнялся, словно все его затейливые планы в один миг осуществились. Объявления войны было лишь приятным бонусом, который упростил задачу во многих вещах.

«Мы — личности. Мы все разные и не можем (не должны!) быть копией кого-то еще. Но, к сожалению, мир не таков. Мы все как стадо баранов бегаем по одному лишь приказу пастуха. Мы слушаемся, коримся тем, кто выше нас, кто, на наш взгляд, сильнее. Но мы все равные. Мы все рождаемся с одинаковой силой воли, одинаковым интеллектом. Но с разными жизнями…

Нас меняет жизнь. Все боятся смерти, дрожат перед ней. Но все благотворят жизнь. А за что? Смерть — это одно мгновение. Секунда… Все. А что для нас жизнь? Вечное непонимание, страх, слезы… А радостных мгновений так мало, чтобы перекрыть все зло.

Мне страшно. Очень. Я не люблю непонимание. Оно меня душит. Больно и мучительно. Хочется сбежать с Элен отсюда и не возвращаться. И все равно, что здесь могут ответить на все мои вопросы. Даже если я узнаю правду, ответы, станет ли мне легче? Сомневаюсь…

Сколько времени? Уже почти девять утра. Скоро меня снова ждет что-то новое…»

Верба открыла глаза: так рассуждать было очень удобно. Иногда даже появлялись картинки. Девчонка еще раз взглянула на часы. Было без пяти девять. Элен лежала на кровати и безразлично смотрела в потолок. Еще вчера им сообщили, что в девять за ними придут и проведут к Арлеине. А уж там будет посвящение в ученики, о котором директор твердила всю дорогу.

Верба про себя зарычала. Как ей было противно находиться в четырех стенах. Ей хотелось свободы, ветра, неба, всего, что здесь запрещали. Спасали только разговоры с Элен и размышления с закрытыми глазами. Порой в этом Верба нуждалась больше, чем в питье или еде.

В двери постучали.

Элен без всякого интереса открыла дверь и там замерла. Верба в недопонимании подошла к подруге и поняла ее столь странное поведение. За дверью никого не было, кроме маленького полупрозрачного стеклянного шара. Он издавал слабый непонятный звук, который с каждой секундой ставал мощнее.

— Что это за артефакт? — пришла в себя Элен.

Верба развела руками и решила прикоснуться к шару, но тут ей помешала подруга.

— Ты теряешь хватку, Верба. Мало ли что это за штука.

— Да брось ты, — отмахнулась девчонка, а руки так и зачесались.

— Ну, уж нет, — возмутилась Элен и повернулась, при этом нечаянно задев шар. Он недалеко отлетел, но не упал.

Верба не успела крикнуть, как возле нее никого не было. Элен словно затянуло в дыру, которая на секунду появилась и также за секунду исчезла.

— Палку мне вместо ножа, — только и смогла сказать Верба, в недопонимании оглядываясь по сторонам.

Она помотала головой, чтобы убрать лишние мысли и, не думая больше ни секунды, прикоснулась к шару. Хоть прикосновение было мгновенными, но Верба почувствовала тепло, которое шло от него. Больше ни о чем она подумать не смогла, — перед глазами уже была совершенно другая картина.

Комната была маленькой. В углу, как здесь, — поняла Верба, — принято, стоял маленький котелок. С противоположной стороны — большой стол, на котором лежало уйма книг и пару шаров. В них мерцал огонек подобно мощной энергии, которая так и хотела вырваться на волю. Возле стола также было два огромных кресла.

За столом сидела Арлеина в черном колпаке, а на шее висел кулон в виде пентаграммы. Возле нее, облокотившись об стол, стояла Элен. Глаза ее были перепуганными. Наверняка она не ожидала такого быстрого перехода. Да и сама Верба тоже была шокирована не меньше ее.

— Доброе утро, Моника, — Арлеина слегка улыбнулась. — Надеюсь, на твою серьезность и решительность.

— Здравствуйте, и в который раз повторяюсь. Меня зовут Верба, — с нажимом сказала девчонка.

— У нас есть дела и более крайней важности. Сейчас я вас отправлю в Лес забытья. Он находится недалеко от академии. Все, что вам надо сделать — найти шар. Как только вы это сделаете, прикоснитесь к нему и тут же перенесетесь обратно в академию. У вас есть время до обеда. Что не понятно?

Элен подошла к Вербе и с надеждой посмотрела на нее. Та только дернула краем губ и кивнула Арлеине.

Директор одобрено посмотрела нее, а после взяла в руки шары. Она встала и подошла к девочкам. Не дожидаясь никакой реакции с их стороны, Арлеина дала каждой шар и сказала:

— Сейчас шар свободен. Придумайте слово, с которым связана вся ваша жизнь, чтобы это слово максимально правильно описывало вашу жизнь. И обязательно запомните его. Когда в лесу найдете шар, чтобы вернуться, вам придется сказать это слово. Кажется, это все… Да, все.

Верба посмотрела на шар в своих руках. С виду он был таким хрупким, что Верба боялась лишний раз дыхнуть. Она задумалась. Какое бы слово описало ее жизнь? Охота, опасность, страх, бедность… Эти слова оставляли противный привкус на ее языке. Как бы ей не было мерзко, но это было правдой. Таковой была ее жизнь. Верба съежилась, не желая об этом думать. Должно же быть что-то хорошее в ее жизни. Может, Ист или Элен. Но это люди, имена. И тут она догадались о том, что никогда не подведет колдуна.