Чтение онлайн

Теперь папа отправляет датированное 13 октября 449 г. послание «кроткому Величеству», «христианнейшему и досточтимейшему императору» Феодосию. В начале своего послания он делает смелое утверждение, что все обернулось бы иначе, если бы последовали его указаниям. Ибо, если бы не воспрепятствовали прочтению его послания «священному собору» (который он и назвал «разбойничьим собором»), то, под воздействием изложения его «истинной веры, на которую нас вдохновили небеса и верность которой мы храним твердо, прекратился бы звон скрещаемого оружия, а с богословским невежеством» - можно подумать, что в богословии имеется что-нибудь, кроме этого!
– «было бы покончено. Ревность клириков», - каковая процветает и по сей день, - «лишилась бы призрачного повода для своей вредоносности». Папа осудил и то, что «при вынесении приговора присутствовали не все участники Собора». Так же обстояли дела и на Эфесском Соборе 431 г! «Нам сообщили, что некоторые просто не были допущены, что других, по-рабски готовых на что угодно, - так, должно быть, это были вовсе и не епископы!
– протащили скрытно. Они покорились… произволу, поставили свои безбожные подписи, доподлинно зная, что им придется навсегда распроститься со своими креслами, если они не подчинятся его (Диоскора) приказу». Можно подумать, что на Соборах, руководимых католиками, когда-нибудь бывало иначе!134

Итак, папа Лев настаивал на том, чтобы отменить «этот гнусный, неправильный приговор, это вопиющее святотатство». Ведь с некоторыми неумными людьми дьявол порой играет злую шутку, подсовывая яд, когда те ищут лекарство». Ах, как содрогнулось тут сердце Льва! Он просит Его Величество о проведении Собора «на итальянской земле», дабы были урегулированы все спорные вопросы и восстановлена братская любовь. Римлянин великодушно соглашается допустить на него даже епископов Востока. Он движим желанием «излечить» сошедших с праведного пути истинной веры «целительным лекарством». «Даже закоренелый преступник не должен быть лишен единения с церковью, если он исправится». Но если нет - пусть примет яд от католицизма, то есть пусть немедленно будет «лишен кресла». Одна сторона не уступает другой в коррумпированности и жажде власти135.

Но как бы папа ни проклинал решения Собора, которые он полагал преступными, и считал себя смертельно оскорбленным ими, он все же не осмелился ни самостоятельно, ни посредством синода публично оспорить эфесские решения, а тем более отменить их. Это стало бы нарушением, в той или иной мере, имперского церковного права, согласно которому

Вселенский Собор имел верховную юрисдикцию во всей церкви. Когда позднее он отсылал в Галлию часть актов Халкидонского Собора, exemplar sententiae, то не побоялся вымарать из полного текста приговора Диоскору сюжет о том, как Диоскор проклял его самого: западным епископам вовсе не следовало знать даже о возможности подобного136.

Разумеется, Лев настойчиво апеллировал к императору Он вновь и вновь писал: «Я заклинаю Вас, не взваливайте на себя бремя чужого греха!», «…освободите Вашу благочестивую совесть от вины». Он молил его «во имя святой Троицы… и во имя святых ангелов Христовых». Он заклинал его от имени всех своих епископов, всех церквей «нашей половины Империи». Он обращался к «кроткому Величеству, обливаясь слезами». Он называл его: «Всехристианнейший и коленопреклоненно почитаемый император». Но писал он и (правда, уже скончавшемуся) св. Флавиану, клиру и монахам Константинополя, всем гражданам этого города, епископам Востока, Италии и Галлии. Он всех призывал на борьбу за католицизм. Но прежде всего он прикрывался Пульхерией, самой старшей властолюбивой сестрой императора, которая воспитывала его в строго христианском духе, хотя сама нарушила раннее данный обет девственности, послужив в этом примером для своих сестер. В силу своих полномочий, полученных им от св. Петра, папа просил ее, «постоянно поддерживающую церковные начинания», ходатайствовать перед Феодосием. Свое письмецо Пульхерии присовокупил и столь чудесным образом спасшийся в Эфесе диакон Иларий. Ажемонахиня, очевидно, считалась важнейшей проримской фигурой в императорском доме Константинополя.

Но сам правитель решительно встал на сторону Диоскора. На празднике в честь «престола Петра», который отмечался 22 февраля в церкви Св. Петра, папа Лев I смог уговорить императора Валентиниана III, его мать Галлу Плациду и его су-пругу, дочь императора Феодосия II, Лицинию Евдоксию, а также сестру императора Валентиниана направить «кроткому Величеству» в восточный Рим четыре письма с просьбами об отмене решения имперского Собора в Эфесе. Высокопоставленные дамы писали, «мешая слова со слезами», «едва в силах говорить, преодолевая печаль», но Феодосий остался непреклонен. Лев это ловко придумал, так как эти послания двора буквально сочились подобострастием перед римским престолом, обладающим «самым большим авторитетом»; автор и авторши были большими католиками, чем Папа Римский. Но Феодосий запретил любое вмешательство «патриарха Льва» в дела Востока, назвал Собор «Божьим судом», а его результат «чистой правдой». Флавиан, «повинный во вредных новшествах», понес, мол, заслуженное наказание. «После его удаления в церквах воцарились мир и полное единодушие…» Преемником «блаженного Флавиана», которого послание Льва уже не застало живым, стал александрийский apokrisiar при константинопольском дворе Анатолий, собственный пресвитер и креатура Диоскора. Он. в свою очередь, посадил на патриарший престол Антиохии своего ставленника Максима137.

Но теперь, когда Диоскор Александрийский, как раз готовился повелевать всей церковью Востока, он рухнул с высот триумфа. Заурядный несчастный случай повлек за собой радикальный поворот имперской и церковной политики.

28 июля 450 г. погиб, упав с лошади на охоте, до последнего момента поддерживавший монофизитов, всего лишь соро-кадевятилетний император Феодосий II, последовательный оппонент папы. Он не оставил после себя наследника. Св. Пульхерия, его лицемерно благочестивая сестра, некогда вытесненная с политической сцены Хрисафием, захватила бразды правления государством, и первым деянием нового прави тельства стало убийство всесильного евнуха Хрисафия, действовавшего заодно с патриархом Александрии. Затем Евтихия доставили из его монастыря и содержали под стражей в предместьи Константинополя. А папа Лев немедленно углядел в этом «преумножение милостью Божьей католических свобод».

Действительно, ветер теперь переменился. Полковедец Аспар, сильный человек Востока, 25 августа привел к власти генерала Маркиана (450-457 гг), который только что женился на 51-летней, до и после вступления в брак сохранявшей девственность св. Пульхерии, и стал ее соправителем. Маркиан, который, как пишет Проспер/ Prosper, был «тесно связанным с церковью» новым человеком, открытым противником монофизитов и всего лишь прихотью императрицы, неоднократно предлагает папе проведение Собора для «спокойствия христианской религии и католической веры». Но Лев, теперь уверенный в поддержке правителя, более не нуждался в Соборе. Господь, пишет он Маркиану, призвал его «для защиты веры», и заклинает того именем Господа нашего Иисуса Христа не допускать обсуждение этой веры на каком-либо Соборе. Тело Флавиана было торжественно погребено в кафедральном соборе Константинополя, аббат Евтихий был отлучен от церкви на Поместном Соборе, а доселе победоносный патриарх Александрии Диоскор обвинен в хуле на Св. Троицу, в «ереси», осквернении реликвий, в воровстве, убийстве и так далее. Александрия «вновь становится ареной кровавых, порожденных нетерпимостью столкновений» (Шультце). Епископы тут же единодушно отреклись от Диоскора, взвалили на него всю вину и уверяли, будто прежде были вынуждены подчиняться силе. И Анатолий (449-458 гг.), которого Диоскор сделал патриархом Константинополя, тотчас по настоянию вступившей в брак «монахини» пополз к кресту, на сей раз к римскому, предал своего благодетеля Диоскора и отправил в Рим множество покаянных заявлений эфесских синодалов. Но он вел двойную игру. Антиохийский патриарх Максим также собирал заявления с проклятиями Несторию и Евтихию. От Диоскора отрекся даже его собственный архидиакон - и стал, как известно, патриархом Александрии138.

Итак, патриархат, одерживавший в борьбе за восточную церковь на протяжении трех поколений победу за победой, все же утратил свое ведущее положение. Его стремление к власти окончательно потерпело крушение. Отныне несколькими сотнями восточных епископств безраздельно правил его константинопольский конкурент. Он далеко превосходил Александрию и Антиохию, равно как и епископа Рима, который правил теперь лишь на большей части Италии и Иллирии, но усердно и энергично плел свои сети на Востоке. Правда, здесь не все было гладко.

Еще 9 июня 451 г. Лев попросил императора Маркиана. ввиду военных тревог, отложить проведение Собора. Но Маркиан уже принял другое решение. Так начинался известный Четвертый Вселенский Собор, последствия которого сказывались и спустя столетия. По сравнению с предыдущим, «разбойничьим Собором», он был не менее срежиссированным и, по крайней мере в отдельных эпизодах, не менее бурным.

Как обычно, Собор был созван императором, а его уведомительное послание от 17 мая 451 г., адресованное всем митрополитам, начиналось словами: «Божественные дела должны быть поставлены превыше всех вещей». Монарх определил также, не посовещавшись с каким-нибудь епископом или «папой», время и место проведения Собора, что тогда было в порядке вещей. (Поначалу была выбрана Никея, но затем остановились на Халкидоне, современный Кадикей, на противоположном Константинополю берегу Босфора.) И разумеется, папа Лев I «Великий» подчинился без всяких возражений, хотя вовсе не желал Собора, неоднократно высказывал это и подчеркивал, что в более спокойные времена хотел бы провести Собор в Италии. Но поставленный перед свершившимся фактом, он писал 26 июня 451 г. в своем приветственном послании епископскому собранию: «Надлежит одобрить благочестивую рекомендацию августейшего правителя, который соизволил созвать вас для уничтожения силков дьявола и восстановления мира в Церкви. Чтя право и честь блаженного апостола Петра, он пригласил нас своим письмом почтить нашим присутствием досточтимый Собор. К сожалению, недостаток времени и древний обычай не позволяют сделать это. Однако пусть ваше братство видит меня председательствующим (praesidere) на вашем Соборе в лице братьев… посланных апостольским троном»139.

Вслед за этим прибыли папские легаты: в качестве особо доверенного лица, для которого папа добивался права председательствовать на Соборе вместо себя («vice apostolica») - епископ Пасхазий из Лилибойма (современная Марсала на Сицилии), а также епископ Луценций из Асколи, римский священник Бонифаций, епископ Юлиан Косский, который являлся советником и экспертом по Востоку, и некий секретарь. Но папское приветственное послание им удалось зачитать только на специальном заседании ближе к концу Собора! На открытии Собора 8 октября 451 г. в церкви Св.Евфимии центральный неф занимали: императорские уполномоченные, консулы, сенаторы, префекты - не менее восемнадцати человек. Сам император так или иначе оказывал решающее влияние на работу Собора из своего «божественного дворца», а в заседании 25 октября он вместе с императрицей присутствовал лично. Только после его одобрения решения Собора получали законную силу. И утверждение папы Пия XII в его энциклике 1951 г. «Sempiternus Rex Christus», посвященной 1500-летию Халкидонского Собора, будто это церковное собрание проходило под председательством папских легатов и приоритет Рима был признан всеми соборными отцами - лживо, равно как и аналогичное высказывание Пия XI в его энциклике 1931 г. «Lux veritatis» к 1500-летию Эфесского Собора. Не говоря уже о прочих (обслуживающих римские притязания на верховенство) тенденциозных искажениях и исторических подтасовках в циркуляре Пачелли’140.