Чтение онлайн

Примечательно и поведение папы по отношению к вышестоящим. Когда император Валентиниан III - слабая личность, одаривавшая церковь и находившаяся под большим влиянием петродокрины Льва - в феврале 450 г. посетил Рим, Лев в одной из проповедей говорил о нем с типичным для клерикалов псевдосмирением, за которым, на самом деле, не было ничего кроме надменности и властолюбия: «Вдумайтесь, такому простому, бедному человеку, как Петр, Христом вручены бразды правления первым и самым большим городом мира. Древу его креста покорны скипетры царей; пурпур двора подвластен крови Христа и мучеников. Император… приходит к рыбаку и умоляет о покровительстве».

Духовная империя папства уже ставит себя вровень с государством, но «налицо уже и ростки будущего превосходства» (Клинкенберг/ Klinkenberg)22.

Разумеется, когда это было нужно, даже «Великий» Лев умел кланяться вельможам, особенно если они выступали против еретиков и язычников, чего он от них и требовал, охотно называя это их «labor» (работой). Говоря о своей собственной деятельности он использует то же слово. Если это было выгодно, он восхвалял императоров, которые сами себя именно в то время стали величать понтификами, как «хранителей веры», «сынов церкви» и «свидетельствующими о Христе». Он признавал за ними самые удивительные права в сфере церкви, авторитет в религиозных вопросах и «священническую святость». Более пятнадцати раз у Льва обнаруживаются дифирамбы монархическим и священническим (епископским) взглядам правителей23.

«Я знаю, - пишет папа Лев I византийскому императору Льву I, - что Вы достаточно просвещены пребывающим в Вас Божьим духом». И продолжает: «Наше учение совпадает с верой, данной Тебе Богом» - папа как бы подразумевает, что на это учение его вдохновил император. Он даже признает за ним право отменять касающиеся вопросов догматики решения соборов. Во многих своих посланиях он доходит даже до признания императорской непогрешимости! Лев I, по прозвищу «Великий» (удостоенный наряду только с Григорием I, тоже «Великим», редкого для пап звания: учитель церкви) опускается даже до того, что в письмах к императору неоднократно убеждает того, что он не нуждается в наставлении от человеков, ибо - просвещен Святым Духом и, по определению, не может заблуждаться в вопросах веры! В весьма приподнятых выражениях папа Лев уверенно заявляет, что император Лев, «преисполненный чистейшим светом истины, неколебим в вопросах веры, но священным и совершеннейшим приговором отделяет добро от зла». «Вашу веру не сможет обмануть никакое заблуждение»; «Твоя кротость черпает чистейшее учение из изобилия Святого Духа». Но признает, что его долг, «долг» папы - «высказывать то, что Ты знаешь и свидетельствовать то, во что Ты веришь» (patefacere quod intelligis, et praedicare quod credis). И все это, несмотря на то, что папа абсолютно не верит в непогрешимость императора!24

(Любопытно, что многие епископы, например, в Сирии, а еще больше в Армении, высказывание Христа о Петре: «Ты - Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф., 16, 18) относили ко Льву, но не ко Льву-папе, а ко Льву-императору! Для них Христос, конечно же, был «главой» святой католической церкви, но, как писали епископы, «ее силу и фундамент представляете именно Вы, император, подобно неколебимому камню Христа, на котором Творец всего сущего воздвиг Свою Церковь».)25

С другой стороны, Лев без конца повторяет, что правит не столько император, сколько Христос и Бог. Что власть императора - от Всевышнего («regnat per Dei gratiam»), Юлиану Коссокму он поручил в надлежащий момент доводить до императора «должные внушения» (opportunas suggestiones) Ведь он, Лев, «не раз имел возможность» узнать веру достославного Августа и «сознательно служит Его Величеству наилучшим образом тогда, когда император прежде всего печется о единстве церкви». Ибо император получил свою власть, прежде всего, для защиты церкви, что Лев настоятельно подчеркивает, то и дело называя императора: «custos fidei». Он внушает, что благо церкви есть благо государства. «Всей церкви и Вашей империи послужит на пользу, если во всем мире останется один Бог, одна вера, одно таинство спасения людей и один символ веры». Мало того, этот представитель Христа рекламирует, сколь полезна войне религия любви, а благая весть - наступательной силе армии. «Если Божий Дух укрепит единство христианских правителей, - речь идет о Маркиане и Валентиниане, - то весь мир увидит, как вдвое приумножится их доверие: ибо с умножением веры и любви (!) сила оружия станет неодолимой и Бог, умилостивленный единством нашей веры, немедленно уничтожит пагубу лож ных учений и враждебность варваров»26.

Яснее ясного! Любовь и оружие! Единство, сила и истребление врагов - с давних пор теория и практика христианства (кн.1, гл 5). Особенно в Риме, где, например, христианин Апоний предположительно в начале V в. усердно вещает не только о главенствующем положении церкви Вечного города, но и о христианской имперской теологии. Согласно ей, во главе народа стоят римские императоры, «но лишь те, которые познали истину и в смирении (!) служат Христу. Из них, как из целительного источника, изливаются благочестивые законы, вожделенный мир и возвышенная покорность (!) культу святой церкви…» Но чтобы все это - благочестивое законодательство, вожделенный мир и покорность - стало явью, правители должны «исполнять военную службу со Христом, Царем царей…»27.

Именно так мыслил и Лев, пропагандировавший для всего мира одного Бога, одну империю, одного императора (один Бог, один рейх, один фюрер!..) и, разумеется, одну церковь.

Это выдавалось им за «священный порядок», за «pax Christiana», которому угрожают «только» два врага: «еретики» и «варвары». «Вот императорам и приходится бороться и с теми, и с другими» (Грильмейер/ Grillmeier). Поэтому их долг - «reparatio pacis»*. Вернее, то, что они под этим понимают или скрывают: война, не считаясь с потерями, пока они не получат то, что хотят. Именно этого, и ничего иного, они хотят и по сей день. Семнадцать веков церковной истории наглядно демонстрируют это. Кроваво и лицемерно…

С «еретиками» такой папа беспощаден. Он постоянно ведет оголтелую враждебную кампанию против «лжеучений лающих еретиков», их «острых стрел», «ядовитой лжи», «безбожных постулатов», их «чудовищности». Все они, учит Лев, соблазнены «коварством дьявола», «испорчены дьявольским злом», «подвержены всем возможным порокам» и склонны к «все более тяжким грехам». Иногда они являются кроткими, льстивыми, «в овечьей шкуре, но, по сути, они - хищные волки», которые лишь прикрывают «именем Христа свою дикую хищническую природу». Их ведет дьявол, и если эти звери, целые «стаи хищников» порой, как уже было сказано, держатся умеренно, хитро, дружески, то в конце концов они все равно «прибегают к убийству»29.

В принципе, это - описание его собственной практики. Классический автопортрет.

С целью пастырско-теологической профилактики папа Лев непрестанно рекомендует пост, со всеми вытекающими последствиями: умерщвлением плоти, презрением к миру, и, разумеется, прежде всего - презрением к похоти. Это стало основой всей их «нравственности» вплоть до XX в. «Похоть», согласно Льву, ведет к смерти. На самом деле, все наоборот. Именно отказ от естественного влечения, от инстинкта вызывает агрессию, а убиение страстей приводит к страсти убиения. Как же христианство - вспомним Ницше - почти все ставит с ног на голову! Поэтому, согласно Льву «Великому», христианин должен «постоянно бороться со своей плотью», он должен «лишить плотское влечение любой питательной

Reparatio pacis (лат.)– установление мира. (Примеч. peg.)

почвы», он обязан «убивать свое вожделение и умерщвлять свои пороки» - «избегать всех земных прелестей». «Любая земная любовь» для Льва исключена. Он учит буквально так: «Вы должны презреть земное, дабы приобщиться к Царствию небесному»30.

Льву I, папе, святому и учителю церкви, все это ясно как Божий день. Кто думает иначе - тот живет «во грязи». Ведь кому же, как не «дьяволу, служат плотские страсти…»31.

«Великий» Лев на полном серьезе проповедует, что «нет ничего святого и чистого вне пределов католической церкви»! К тому же, он ссылается на Павла (Рим., 14,23). Поэтому папа запрещает «всякое общение» с некатоликами! Он настоятельно призывает презирать их и их учения. Он повелевает бежать от них, «как от смертоносного яда! Чурайтесь их, избегайте общения и даже разговора с ними». «Никакой общности с теми, кто является врагом католической веры и только называет себя христианином!» Пусть все они «убираются восвояси, в свои темные норы»!32