Чтение онлайн

Кем же был этот папа, упрекавший, зачастую справедливо, других епископов, даже святых, в самонадеянности и дерзости, сам же без всяких на то оснований произносивший дерзкие речи, как ни один из римских епископов до него? Скрывавшийся под маской альтруиста, создававший видимость заботы о сохранении привилегий других епископов, при этом отнимая их?

Данисль-Рогс1

«… до Льва I на троне Петра не было ни одного епископа исторического масштаба».

Фердинанд Грегоровий2

«Он рычал, и трусливые сердца животных начинали дрожать». Надпись на надгробии Льва I, сделанная папой Сергием I в 688 г 3.

«Обыгрывая его нмя, вплоть до наших дней его славили как льва от колена Иудина - восхваление, которого он не заслужил. Его правильнее сравнивать с лисицей».

Иоганн Галлер4

«Лев - первый папа старых христианских времен, о котором известно, что он имел ясную и четкую папскую идею… Она исходила из того факта, что римский епископ является преемником апостола Петра. Из этого Лев сделал вывод, что он обладает теми же полномочиями, которыми Христос наделил апостола».

Католический теолог Альберт Эрхард5

«Это учение о верховенстве… Лев Великий так превосходно подал, что оно и по сей день остается становым хребтом папства».

Вальтер Ульманн6

О месте рождения Льва I. его родителях и его образовании ничего не известно. «Лучшее, что мы можем предложить - не более чем догадка» (Джелленд/ Jalland). Старые католические авторы охотно приписывают ему очень знатное происхождение, подобно тому, как «еретикам», когда нет достоверных данных - «низкое». Предположительно, Лев родился в конце IV в. В большинстве списков «Liber Pontificalis» он называется урожденным тосканцем. На право считаться местом его рождения больше всего претендует Вольтерра. Там даже в 1543 г. каждого, кто не отмечал торжественно 11 апреля, день поминовения Льва, облагали денежным штрафом в 48 солиди!7

Проспер Тирон Аквитанский, который при Льве был сотрудником папской курии, называет его родиной Рим, да и сам Лев говорил о Риме: «мое отечество», что, правда, может пониматься в более широком смысле. Достоверно лишь то, что уже при своих предшественниках Целестине 1 и Сиксте III Лев был диаконом «апостольского трона» и уже тогда имел большое влияние. Даже Кирилл Александрийский радел за него. Галла Плацида, регентша Западной Римской империи направила его летом 440 г. в Галлию, чтобы уладить конфликт между полководцем Аэцием и наместником Альбиной. Пока архидиакон Лев выполнял эту миссию, он был избран папой и посвящен в сан по возвращении 29 сентября 440 г.8

Историческое значение этого папы в том, что он укрепил папское верховенство. Почти не имея опоры на традицию, если не считать его непосредственных предшественников, он беззастенчиво, систематически и последовательно укреплял и расширял папские притязания на власть.

Для их обоснования и популяризации им использовалась, в первую очередь, петродоктрина. Правда, весь Запад, включая Африку к тому времени уже был ознакомлен с нею. Но Лев эксплуатировал ее в хвост и в гриву, возведя до папского абсолютизма (plenitudo potestas), до «петрологии». Он не преминул сдобрить ее элементами языческой римско-имперской идеологии с примесью соответствующего «придворного церемониала». Лев непрестанно говорит о Петре. Вновь и вновь он ставит его во главу угла. После чего уравнивает римских епископов с ним. Он превращает их в «совладельцев» петровских почестей, а затем - ив его «наследников». Термин: «наместник» Петра, возникает в это же время. При помощи этих понятий Лев отождествляет себя с Петром и в юридическом смысле, претендуя на все вытекающие из этого полномочия. Используя всевозможные смелые экзегетические трюки, он уподобляет Петра, «глашатая апостолов» самому Иисусу, делает его сопричастным власти Бога, чтобы таким способом наделить и папу частью этой власти. Там все пребывает «в неизбывной сопричастности». Ибо устами папы глаголет Петр. Внимающий папе услышал Петра, услышал Христа, услышал Бога! «Когда мы доводим до слуха Вашей Святости наши предостережения, верьте, что это говорит Тот, представителем которого мы являемся (cuius vice fungimur)».

Если Петр, по Киприану, владеет первенством inter pares*, то теперь Лев возвышает Петра над всеми. Он снова и снова подчеркивает и превосходство Петра, и папские претензии на руководство, и то, что римский престол - престол престолов, sedes apostolica и глава церкви. При этом он извращает предание, утрирует его. выдвигая совершенно новые притязания. В этих целях он использует даже императора Валентиниана и женщин императорского дома, которые по его просьбе направляют письма в Константинополь. То, что содержится в этих письмах касательно римского первенства, далеко превосходит все ранее сказанное на эту тему. Один лишь римский епископ, и никто иной, является «наместником Петра». Авторство этого пассажа, пожалуй, принадлежит Льву (правда, не исключено, что он уже был употреблен в 431 г. в Эфесе папским легатом Филиппом). Петр, «за которого мы управляем» - первое pluralis maiestatis*’ в истории папства. Таким образом, римский епископ «не только обладатель римского престола, но и глава всех епископов». Ему обязаны повиноваться все, включая предстоятелей всех патриархатов (maiores ecclesiae). Он призван «править всей церковью»,

"Inter pares (лат.)– среди прочих (здесь: апостолов). (Примеч.

peg– 1

‘Pluralis maiestatis (лат.)– преувеличение величия. (Примеч.

peg-)

быть «князем всей церкви», «всех церквей на земле». Лишь «антихрист или дьявол» стал бы спорить с этим. Тот же, кто усомнится в его верховенстве (principatum), «ни на йоту не умалит» его достоинства, «но лишь низвергнет себя, преисполненного высокомерием, в ад». Кто тут чем преисполнен - совершенно понятно, как бы Лев ни подчеркивал свою незначительность, недостойность и несостоятельность - короче, «indignus haeres»*. Сей муж, который основательно поднаторев в римском праве, вывел из понятий о сопричастности и наследовании тесную правовую взаимосвязь между папой и Петром, неразрывное единство теологии и права, Библии и юриспруденции - сей муж предусмотрительно доводит до логического завершения печально известную формулу, которая словно бы витала в воздухе: «достоинство Петра не умалится и в недостойном наследнике» (etiam in indigno haerede). Католик Кюнер/ Kuhner добавляет, что так «может быть оправдано все, вплоть до преступления»9.

Неутомимо папа Лев подчеркивал всемогущество пап, а значит, и свое собственное. Об этом он постоянно писал и читал проповеди. «Во всем мире лишь один Петр был призван стать главой всех апостолов, всех избранных народов, всех отцов церкви». «Во всем мире ищут спасения у трона святого Петра». Лев славит Петра как «камень» и фундамент, как «привратника Царства Небесного», как «судию, карающего и милующего». Лев пишет, что хотя все епископы и обла дают «единым достоинством», но никак не «равны по чину». Так, мол, обстояли дела уже между Петром и другими апостолами: «хотя все они были одинаково избраны, только ему одному было дано превосходство». Лев доходит не только до утверждения, что приговор Петра «имеет силу и на небесах», но и утверждает, что он, папа, отправляя свою должность, обладает «непреходящей благодатью всемогущего и вечного Архипастыря», который «равен ему (!) и равен Отцу»10.

Самонадеянность - выше некуда. Но Лев уже в своей вступительной папской проповеди 29 сентября 400 г., с которой начинается традиция подобных проповедей, отнюдь не скромно ликует вместе с псаломщиком: «Он благословил меня, сотворивши надо мной великое чудо…» А сразу вслед за этим издает радостный крик, что Господь «возвеличил» его, возведя «на высшую ступень»“.

Овечкам же он настоятельно рекомендовал смирение!

'Indignus haeres (лат.)– недостойный наследник. (Примеч. ред.)

«Ведь торжество Спасителя, победившего дьявола и весь мир, проистекает только из смирения». (Лев часто и очень образно живописует дьявола и ад - гораздо чаще, чем небеса; от них проку меньше.) Лев утверждает: «Все (!) учение христианской мудрости, возлюбленные братья, состоит не в пышных словах и хитроумных толкованиях, равно как и не в стремлении к славе и почестям», - их он приберегает для себя и ему подобных, - «но в истинном и добровольном смирении». Смирение предназначалось подданным, зависимым, эксплуатируемым. Остается только напомнить, что уже в V в. римский епископ был крупнейшим землевладельцем во всей Римской империи12.