Чтение онлайн

От него сохранилось большее литературное наследие, нежели от любого предыдущего папы: 90 наставлений, праздничных проповедей, проповедей на пост или на Страстную неделю. (Ни от его предшественников, ни от непосредственных преемников проповедей не сохранилось.) Кроме того, до нас дошло множество его писем, из которых 114 посвящены его восточной политике. По проповедям, «возлюбленные братья», характер этого человека уяснить не так-то просто. Все проповеди Льва коротки, а некоторые - первая, шестая, седьмая, восьмая, тринадцатая и восьмидесятая - исключительно коротки, как будто он брал пример с Флавия Кира. 173 письма (из которых около 20 - не подлинны, а 30 вообще адресованы ему) к тому же, в большинстве своем, вышли из канцелярии, а следовательно, являются, прежде всего, продукцией Проспера Аквитанского, увлекавшегося богословием южногалльского автора, друга Августина и ярого борца с пе-лагианами. «С большой долей достоверности» можно допустить, что к Просперу восходит теологическая суть именно тех «великих, имевших общегосударственное значение посланий, которые прославили имя Льва на Западе и Востоке», - пишет Иоганн Галлер/ Johannes Haller, предварительно подчеркнув: «Искусственная форма, которой так дорожили в те времена упадка, звенящий пафос, так мало говоривший изобилием громких слов, ритмичная интонация, своим благозвучием завораживающая слух и скрывающая скудость и слабость мысли - по меньшей мере все это в равной степени могло принадлежать как слуге, так и хозяину»13.

Во всяком случае, Лев, державшийся столь самовластно, большой поклонник «апостольского» (!) придворного церемониала, столь помпезно пропагандировавший примат Рима и называвший «трон Петра» «объектом трепета» (materia trepidationis), был типичным «хозяином», духовным повелителем, которого папа Николай 1, один из его самых значительных последователей, в 865 г. в письме византийскому императору Михаилу сравнивает с «львом от колена Иудина» (Откр., 5,5), который «открывал свой рот - и потрясал всю землю, даже императоров». Сколь бы сильно ни было преувеличение, сколь бы ловко, чтобы не сказать лицемерно, он ни прикрывал библейскими изречениями свое властолюбие и свои постоянные требования беспрекословного повиновения, называя себя при этом «учеником смиренного и кроткого Учителя», говорящего: «Возьмите иго Мое на себя, и научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен сердцем… Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф., 11, 29-30) - в действительности Лев был абсолютно не евангелической натурой. В письме от 10 октября 443 г. к епископам Кампании, Пицена и Тусции он выражает беспокойство, что «повсюду» (passim) рабов руко полагают в пресвитеры. Он решительно запрещает возводить в духовный сан лиц, которые «не имеют надлежащего происхождения». Когда-то христиане в значительной части состояли из лиц подобного происхождения! Теперь же папа запрещает возвышение «жалких рабов» (servilis vilitas) до священнослужителей, поскольку не пристало испытывать перед Богом того, кто даже не прошел испытания у собственного господина. Лев I «Великий», учитель церкви, высокое происхождение превращает в обязательное условие духовной карьеры. Он проклинает посвящение рабов, как преступление против святости священнического сана и прав господ! Так церковь приноравливалась к рабовладельческому обществу поздней Римской империи, ярчайшим представителем которого сама же и являлась. Христианское государство охотно приняло это к сведению. Всего несколькими годами позже - связь очевидна - Валентиниан III издает указ, запрещающий возведение рабов, колонов и других зависимых лиц в духовный сан!14

Со своими собратьями-епископами Лев I также высокомерен. Он приказывает. Он должен приказывать. Ибо один возвышается над всеми. Вот он и дает почувствовать им, что он выше, что он превосходит их, что он стоит «по воле Господа на высоком посту». Он повелевает и доселе независимыми от Рима прелатами. Например, митрополитом Аквилеи, которому он даже угрожает. Он распоряжается и испанскими епископами Галльские епископы уже не называют его, как прежде, «Твое Братство», но - «Ваше Апостольство» (apostolatus vester). Ero величают и «corona vestra». Плюс ко всему множественное число при обращении становится общеупотребительным15.

Подобным же образом Лев обращался и со своими коллегами. Например, в Галлии, где епископы Арля и Вьенны оспаривали друг у друга право на митрополичье достоинство. Мы лишь бегло коснемся предыстории этого спора.

В начале V в. епископское кресло Арля (Арелата), одного из важнейших городов Запада, «галльского Рима» (gallula Roma), занял Герое. Он был учеником св. Мартина Турского и, по свидетельству Зосимы, добился епископского сана угрозами и насилием. Утвердить свое положение ему удалось лишь при поддержке узурпатора Константина III, который с 409 по 411 г. владел Арлем. Поэтому вполне правдоподобно, что Герое предоставил, как пишет Созомен, загнанному в угол узурпатору убежище в соборе Арля и даже посвятил его в священнический сан, что не спасло того от казни. Вскоре после этого Герое вместе с епископом Лазарем из Экса, обвиненном в тяжких преступлениях, оказались, вследствие своего политического интриганства, в палестинской ссылке. Но и там они интриговали против Пелагия, даже формально выступив против него в обширном послании (кн. 1, стр. 426)16.

Преемник Героса, влиятельный, но впоследствии убитый Патрокл (412-426 гг.), тоже «фигура крайне подозрительная» (Дюшесн/ Duchesne), который взошел на епископский трон Арля, поддерживаемый правительством своего друга Констанция III, посадил на папский престол Зосиму. Папа немедленно отблагодарил епископа Патрокла «целым рядом существенных привилегий» (католик Баус/ Baus). Первым же своим декретом от 22 марта 417 г.
– через четыре дня после восшествия на престол!
– он обеспечил Патроклу «широкую митрополичью власть» и сверх того наделил его правом верховного надзора «над всеми церквами Галлии» (католик Ланг-гертнер/ Langgartner), возможо, в качестве немедленной расплаты за помощь при выборах папы17.

Епископ Патрокл подвел под свое кресло «церковно-исторический» фундамент петродоктрины. Ирония истории в том, что сам Рим, а именно, папа Иннокентий I, распространяет ложь, будто все церкви в мире основаны Петром или его учениками. Это работало на идею о примате Рима, но одновременно приводило к конфликтам пап с другими охочими до власти священнослужителями. Епископ Патрокл придумал ученика Петра св. Трофима Арльского и возвысил его, никогда не существовавшего, до миссионера Галлии и основателя Арелатской церкви, а самого себя, при поддержке папы Зоси-мы - до митрополита. Епископы Марселя, Нарбонны и Вьенны немедленно выразили протест и отказались подчиняться римскому решению, хотя их «вызывали на ковер» и пытались приструнить. Прокл Марсельский был смещен, что спустя несколько десятилетий привело к серьезному конфликту между папой Львом I и одним из преемников Патрокла Иларием Арелатским, которого папа окончательно лишил его митрополичьих прав, и без того урезанных предыдущими папами18.

Архиепископ Иларий (429-449 гг.), настоящий святой католической церкви (поминается 5 мая), происходил из знатной, политически влиятельной семьи. Сначала он был монахом в Леринском островном монастыре, затем, с помощью своего родственника и предшественника епископа Гонората, был произведен в епископы, хотя и противился этому, если можно верить его биографу, который сообщает, что св. Иларий постоянно, даже зимой, путешествовал босиком и имел единственное, очень скромное облачение, под которым была власяница. Он выкупал пленных, основывал монастыри, строил церкви. Во время поста он порой три часа подряд читал проповеди и горько рыдал, если с кем-то из его близких случалось несчастье. С другой стороны, как утверждал св. Лев, св. Иларий с оружием вступал в города, в которых умирал епископ, чтобы навязать им преемника из своей свиты. А когда епископ Проект лежал при смерти, святой, мол, явился и рукоположил нового епископа - Импортуна. «Он был столь нагл, что не мог дождаться кончины брата-епископа», - язвил Лев. Вопреки ожиданиям, Проект выздоровел, и горожане пожаловались на Илария: «Он удалился прежде, чем мы успели осознать его появление». Митрополит был скор и на отлучение от церкви. Подобное поведение Илария, который «не имеет степенности, подобающей священнослужителю, а ищет славы, носясь с места на место», было не по душе Льву. Двое святых противостояли друг другу, что не так уж редко, даже если речь идет о двух учителях церкви (кн. 1, стр. 150). И так же, как у не святых, старшая карта бьет младшую19.

Римлянин опасался энергичного и красноречивого коллеги и зарождающегося патриархата Арля, а также независимой галльской церкви, поскольку за Илария выступала и объединившаяся с ним аристократия Галлии, настроенная против знати Италии. Поэтому, когда случился конфликт Илария с Проектом, а также с епископом Хелидонием, которого Иларий сместил, поскольку тот женился на вдове, - Лев пошел в лобовую атаку. «Он жаждет подчинить вас своей силе (subdere), - писал Лев епископам Вьеннской провинции, - а сам терпеть не может покорности (subiectum) св Петру», «и не благоговеет перед св. Петром, а произносит дерзкие речи…» Св. Лев обвиняет св. Илария в «тщеславии и растущем самомнении». Он утверждает, «что он раб своих страстей», что он «не желает подчиняться никакому закону и ограничивать се бя божественными установлениями», что он совершает «недозволенное» и пренебрегает тем, «на что должен обращать внимание…» Когда арелатец в 445 г. пытался договориться со Львом по-хорошему, для чего среди зимы пешком перевалил через Альпы - «бесстрашно вошел он в Рим, без коня, без седла, без плаща» (Vita Hilarii) - Лев взял его под стражу и созвал синод. Иларий бросил в лицо собранию гневные оскорбления, «которые ни пристало мирянину произносить, а епископу выслушивать» (quae nulus laicorum dicere, nulus sacerdotum posset audire), и удалился восвояси. Властолюбивый архиепископ, чьим аскетизмом восхищалась вся Галлия, любимец большинства своих коллег, которому поначалу все удавалось, теперь пал жертвой еще более властолюбивого Льва. Римлянин оставил за тем, кто удалился «позорным бегством» и «подло претендует на власть», лишь право на собственную епархию, которое тот вскоре также потеряет.

Лев не смещал любимца публики Илария (как впоследствии утверждалось во вьеннской фальшивке). Чтобы придать законную силу своим действиям, он, как ему было свойственно, заручился поддержкой государства. Поставленный в известность «надежным свидетельством достопочтенного римского епископа Льва» об «abominabilis tumultus»* в церквах Галлии, император Валентиниан III 8 июля 445 г. повелел, под угрозой штрафа в десять фунтов золотом, «на все времена» повиноваться его приказам, равно как авторитету апостольского трона, и отдал распоряжение наместникам провинций силой доставлять противящихся этому епископов на суд римского епископа - «в соблюдение всех прав, которыми наши предки наделили римскую церковь»20

Лев I особенно напирал на долг правителя, который у него часто фигурирует как «custos fidei» 46, защищать церковь. Он объявлял это чуть ли не главнейшим признаком императорской власти. Ведь власть монарха - от Бога, следовательно, он получил ее не только для управления миром, «но прежде всего (maxime) для защиты церкви». Папство всегда будет считать это важнейшей задачей государственной власти! А из этого всегда вытекает уничтожение или, как минимум, подавление инаковерующих21.

Отныне Лев повелевал епископами Галлии, правда, лишь в южной ее части, где прежде правил император через своего наместника Аэция. Но и там назревала катастрофа.

Иларий же скончался в 449 г. от тяжелой болезни, которая стала следствием его зимнего перехода через Альпы. Весь Арль горевал, все хотели прикоснуться к его святому телу, так что возникла опасность, что оно будет разорвано на куски. А Лев теперь поминал «sanctae memoriae» 47 покойного.