Чтение онлайн

– Какой сегодня день?
– испугалась вдруг девушка. Вопрос на миг поставил меня в тупик.

Я изумленно на нее уставился: она проверяет мою память и координацию во времени? Кто из нас спятил? Я тихонько сползал по шершавому стволу дерева, поскольку ноги болели так, словно в них крошилась каждая кость.

– Что?!
– сквозь стиснутые зубы процедил я, почти утратив способность воспринимать чью-то речь.

– Какое число?
– крикнула девушка.

– Двадцать первое, - еле дыша, ответил я.

Какая, к черту, разница?! Но выговорить эти слова уже не представлялось возможным - я едва не выл от боли. Только присутствие девушки заставляло меня стойко терпеть мучение. Мужчины не плачут. По крайней мере, не из-за физических страданий.

– Господи, я же забыла!
– в ужасе взвизгнула она.
– Двадцать первое декабря! Сегодня ведь последний день!

Ее паника передалась и мне. Чей последний день? Мой? Оставалось надеяться, что сегодня заканчивается очередная большая распродажа модных туфель или чего-нибудь в этом роде, на что бывают падки женщины.

Дезире достала телефон. Я заметил, как сильно трясутся ее руки, с трудом удерживающие сотовый. Взглянув на экран, она нахмурилась и в ярости швырнула телефон, который тут же зарылся в снег.

– Проклятие!
– вскрикнула она.
– Сеть не ловит.

Конечно, в лесу не могло быть сигнала! Связь с цивилизацией перекрывали густые, высоченные вековые деревья. И завел нас в глушь я... Идиот!

Спустя секунду девушка осознала ошибку и принялась разгребать снег, как собака, обеими руками. Откопав телефон, она сунула его в карман и приблизилась ко мне.

– Мы должны выбраться на дорогу, - строго проговорила она.
– Здесь Дирк нас не найдет.
– Она вздохнула.
– Он вообще о нас не узнает, если мы останемся в лесу. Давай-ка, обопрись на меня.
– Я недоверчиво посмотрел на девушку, когда та наклонилась поближе, но всё-таки положил руку ей на плечо. Я знал, что боль не позволит мне подняться, и не надеялся на богатырскую силу хрупкой девушки. Конечно, я попытался встать, но Дезире не смогла даже выпрямиться.

– Ох, нет, - выдохнула она и присела рядом.
– Ты слишком тяжелый, чтобы я могла тебя поднять.

– Вовсе я не тяжелый, - возразил я. Какую бы адскую боль я не испытывал, всё равно не мог не спорить. Я же упоминал, что являюсь неисправимым упрямцем!

На самом деле, будучи довольно рослым, в весе я имел не более 150-ти фунтов. (То есть меньше семидесяти килограмм.) Я не рассчитывал, что девушка в состоянии приподнять даже такую ношу, и потому мне стало неловко. К тому же во всем, что творилось, была только моя вина.

– Иди без меня, - пробормотал я.

"Я не поднимусь. Кто-то должен дозвониться до Веллинга, до Чикагской больницы или же хоть до кого-нибудь. Я буду только обузой".

Конечно, я всё это не произнес, а лишь подумал. Я боялся, что скоро мой охваченный болью мозг вообще прекратит работать и не останется даже мыслей.

– Нет, - ответила она.
– Своих в беде не бросают.

– Кого это "своих"?
– Я попытался улыбнуться.
– Оставь эти глупости, Дезире. Мы ведь не на войне. Это лесная опушка, а не поле боя.

– Как знать!
– буркнула девушка, продолжая сидеть возле меня.

– Я не предлагаю тебе ехать в Чикаго без меня.
– Я поддался на компромисс.
– Ты просто добежишь до дороги и дождешься помощи.

– Нет, - продолжала настаивать на своем Дезире. А она, оказывается, не менее упряма, чем я!
– Или мы уйдем вдвоем или останемся тут вместе. Так мне будет спокойнее.

Да, пожалуй, в ее словах было больше здравого смысла, чем она сама подозревала. В лесу могут встретиться хищники или, по крайней мере, один волк. Если девушка отправится к дороге, я, потеряв ее из виду, начну жутко беспокоиться. А если мы останемся вместе, и зверь всё-таки нападет, то кинется он на более слабую добычу, коей в данный момент являюсь я. В таком случае, когда волк будет занят расправой с одной жертвой, Дезире успеет скрыться.

С помощью логических размышлений я пытался отвлечься от боли, которая переросла во всеобъемлющую и охватила каждую кость скелета и каждую мышцу тела. Я судорожно втянул воздух сквозь зубы и теснее прислонился к дереву, когда почувствовал, как изогнулись шейные позвонки, выворачиваясь.

– Что-нибудь слышишь?
– тревожным шепотом произнесла девушка.

– Слышу, как ломаются мои кости, - скрипучим голосом ответил я.

– А кроме этого?
– Она старалась говорить спокойно, но волнение не могло потеряться бесследно. Девушку выдавало едва заметное дребезжание в голосе.

– Звон доброй сотни голосов. А еще треск ветвей, костей и сухих веток.
– Я не понимал, какое значение имеют мои галлюцинации. Может, она просто пыталась меня отвлечь? Если так, то ей это плохо удавалось. Дезире следовало поговорить о чем-то, не имеющем отношения к моему ухудшающемуся состоянию. О погоде, например.

– Пойдем отсюда, - вновь повторила она, но на сей раз, дрожа от ужаса. Ее не напугало мое ухудшающееся с каждой секундой самочувствие, но повергли в панику ничего не значащие, бессвязные слова.

– Уходи, - промямлил я.
– Вызови помощь по телефону.

Я слегка подтолкнул девушку, но она, вдруг всхлипнув, приникла ко мне и уткнулась мне в плечо. Я чувствовал ее дрожь и даже слышал частые удары сердца. Нет, я не выношу женских слез! Если она будет плакать из-за меня, я пойду на всё (абсолютно на всё!), лишь бы она успокоилась.

– Они ведь явятся за нами!
– не совсем внятно пробормотала девушка.
– Скорее, пошли! Мы не должны тут задерживаться. Я умоляю тебя, Эллиот, миленький!
– Она подняла голову, и я увидел блеск слез в ее карих глазах.
– Ты сможешь, я знаю.

"Конечно, смогу. Разве у меня есть выбор?"

– Кто явится за нами?
– спросил я.
– О ком ты?

– Если мы не выберемся, то погибнем!
– Ее нервы были на пределе. Она кричала, не отвечая на вопрос, с единственной целью - уйти из леса, который поначалу ее так восторгал, на который невозможно было наглядеться.

Я вдруг усомнился в том, что происходящее - реальность. Почему Дезире боится моих галлюцинаций? Это совершенно невозможно, если только девушка не сошла с ума вместе со мной. Но нет, вероятно, ее бессмысленные фразы о нашей погибели на самом деле являются моим бредом. Мне мерещатся голоса, звуки и также слова Дезире. Иначе говоря, мое состояние именуется делирием. Из нас двоих спятил здесь лишь я. А она не говорит ничего из того, что я слышу.