Чтение онлайн

– Да, - пробормотал один, а второй отвлекся от поиска улик, и теперь я сумел рассмотреть жертву нападения.

Похоже, это был местный житель, неопрятно одетый, темнокожий молодой мужчина. Его шею и грудь покрывали глубокие борозды, с которых свешивались куски мяса и лоскутья рубашки. Борозды, оставленные огромными когтями, под которыми под утро наверняка остались следы крови. Я невольно опустил взгляд на руки, которые нервно потирал друг о друга.

– Вам бы не нужно на это смотреть, - сказал полицейский, с беспокойством глядя на меня. Должно быть, он заметил испуг на моем лице, но неверно истолковал его причину.

– Я думал, что смогу помочь с расследованием, - вернув контроль над эмоциями, предположил я.
– Вчера, поздно вечером я наведался в эти края. Конечно, я никого не видел, кроме гигантской тени, зато слышал жуткий вой. Собаки в Чикаго когда-нибудь нападали на людей?

– Нет.

– Значит, эта первая. Может, бешеная. Что тут скажешь?
– Я развел руками.
– Чтобы не очутиться на месте нечаянной жертвы, разумнее всего сидеть по ночам дома.

– А вы-то что здесь делали?
– Второй полицейский окинул меня подозрительным взглядом. Да, на местного я ничуть не похож.

– У меня было свидание, - вмиг нашелся я.
– Правда, оно не состоялось, поскольку чересчур страшно было ждать девушку на улице. Как я увидал тень и услыхал вой, меня до костей пробрало. Сами понимаете - тут уж не до свиданий.
– Я глупо улыбнулся.
– А парня этого я не встречал.
– Я еще раз посмотрел на покойника и, содрогнувшись, отступил назад.
– Прощайте. Извините, что отвлек от работы. Удачного расследования!

– Так ведь это не преступление! Кого ловить-то? Собаку, что ли?

Очевидно, офицеры не горели желанием выяснять обстоятельства произошедшего. Разумеется, они не станут искать собаку, убившую человека. Даже если эта собака - оборотень, ходящий днем в людском обличье.

Я сделал несколько шагов, пятясь назад. Меня так и подмывало сказать, что мне известен преступник, и сейчас он находится прямо здесь, перед ними. Я с трудом переборол желание во всём признаться. Но кое-что меня удержало: что, если убийцей был не я? А ведь я не должен брать на себя чужую вину! Если виновным в конечном итоге окажусь именно я, то непременно явлюсь в полицию с чистосердечным признанием.

Дирк отвел взгляд, когда я приблизился к Веллингам. Ему было неловко и даже чуть-чуть стыдно. Он пытался обмануть друга наивнейшим и глупейшим способом вместо того, чтобы просто сказать правду, состоявшую в следующем: того мужчину убил оборотень.

– Скажи ему!
– вновь потребовала Дезире, нетерпеливо поглядывая на брата.

Что он еще может сказать? Поддержать сестру в утверждении: Вервольфы не убивают людей? Какие слова способны теперь переубедить меня, увидевшего следы нападения? Глубокие окровавленные полосы, словно по телу плугом прошлись, гораздо красноречивее, чем все аргументы Веллингов.

– Ты не убивал, - буркнул криминалист. Дезире одобрительно улыбнулась, и он продолжил: - Я кое-что обнаружил на месте преступления. Это кое-что ускользнуло от внимания коллег.

– Что?
– В голосе прозвучала надежда. Неужели Дирк одним словом опровергнет мои страшные подозрения?! Я рассчитывал услышать нечто веское, несомненное доказательство моей невиновности.

– Шерсть, - выдал он, и я потерял дар речи.
– Волчий волос.

– И это всё?!
– возмутился я, с трудом подбирая слова для выражения чувств.
– Чей-то волосок указывает на мою непричастность? Полный бред!

– Но он белый!
– Дирк произнес это таким тоном, будто втолковывал мне аксиому, а я, дурачок, не понимал. Как если бы он утверждал, что Земля круглая, а я смотрел на него широко раскрытыми глазами.

– Клочок шерсти, вероятно, принадлежит псу или кошке покойного парня.

– Неет!
– вмешалась Дезире. Она решила, что мужчины не разберутся без нее.
– Мы отличаем запах сородичей от животных. На одежде убитого Дирк нашел шерстинку белого, или в крайней степени светлого, оборотня, так что ты не при чем.
– Девушка самодовольно ухмыльнулась, будто раскрытие преступления было ее личной заслугой.

– Почему вы уверены, что этим оборотнем был кто-то другой?
– Я по-прежнему сомневался.
– Вы видели меня в волчьей шкуре?

Брат с сестрой помотали головой.

– Ты темный, - поделился мнением Веллинг.
– Брюнеты редко трансформируются в светлых волков. Раньше, давным-давно, все были белыми, но те времена канули в лету.

Они почти убедили меня. Но предательское "почти" разъедало мне мозг. Разве они не заметили, что я слегка отличаюсь от общепринятых норм? Взять, к примеру, то, что я слышу Зов, в то время как тот недоступен оборотням. Так отчего бы мне не быть Вервольфом, который обращается в белого волка, так сказать по-старинке? Однако я не захотел посвящать друзей в жуткие сомнения, гложущие меня. Рано или поздно мы всё выясним. Дирк вернулся к работе, а мы с Дезире отправились в центр.

– Твой брат какой-то подавленный, - заметил я, разворачивая гамбургер. Вообще-то, я мечтал о большом куске свежего мяса, но надеялся обмануть желудок котлетой.

– Даже если убийца не наш друг, - тихо проговорила девушка, - прискорбно осознавать, что собрат способен на преступление.

– Ты так веришь в непогрешимость оборотней!
– удивился я, откидывая листья салата в бумажный пакет. В мои планы не входило поедание травы.

– Они не совершили не единого убийства за несколько сотен лет.

– Неужели?!
– с недоверием переспросил я.
– Никто и никогда?

– Мы не дикая бесконтрольная стая, - пояснила Дезире.
– С новообращенными проводится разъяснительная беседа. (Со мной ее почему-то не проводили!) Мы не кусаем людей без разбора. К превращению относятся очень серьезно и тщательно готовятся.

– Кто готовится?
– поинтересовался я.

– Все. И оборотень, и иногда сам человек, которого собираются инициировать.

– А нападений совсем-совсем не случается?
– не унимался я.

– Ну-у...
– Девушка замялась.
– Может, кто-то очень жестокий или из желания отомстить. Или сорвавшийся с катушек новичок...
– Дезире прикусила язык, отводя виноватый взгляд. Что ж, слово не воробей.

Наверняка я отношусь к одной из перечисленных категорий, хотя вариант с местью автоматически исключается. Я не знал убитого парня. Я спрашивал себя: могу ли быть жестоким? Почему нет?! Превратившись в Вервольфа, я действовал неосознанно, о чем говорило разбитое стекло. Я не помню, где был и что делал. А еще это было мое первое обращение, к которому я оказался абсолютно не готов. Меня не предупредили о том, что ночью у меня появятся когти, клыки, зверский аппетит, и я обрасту волчьей шерстью. Как бы на моем месте повел себя среднестатистический человек, не верящий в сверхъестественное, несмотря на то, что его мать - вампир? Быть может, убил бы кого-нибудь просто так, в знак протеста?