Чтение онлайн

У Тада и Шрама же был идеальный дуэт. Фокусишь Шрама? Тад стоит на фри касте. Хочешь влить урон в Тада? Тогда на фрикасте остаётся Шрам, что ещё хуже. Вилл сжигал защитные кулдауны один за другим, чтобы не дать ему убить Морию. Бой почти завёл их в тактический тупик, в котором не было ответа против идеальной синергии стража и целителя.

Фокус битвы утянул настолько, что Вилл едва успел увернуться, чуть не влетев головой в острый кристаллический шип, торчащий с потолка. Резкий вираж немного вывел из боевого транса. Вся эта битва отдавала странным душком.

Шрам со звериной яростью пытался достать Морию. Он не сдерживал свою жажду убить. Но в немногих ответных атаках Вилл не ощущал той же жажды в свою сторону. Тад тоже колебался. У него была идеальная возможность подловить на слип, который «отключил» бы кровавые крылья, но он промедлил. Как промедлил и Вилл, упуская возможность засетапить комбу, которой в теории можно было бы снести Таду кучу здоровья.

Победа была важна, но они сражались не за Кэхила. Это было нечто большее.

Тад был хорошим мужиком. Ещё по прошлой игре он составил впечатление человека, который всегда старался поступать по совести. Но сейчас он не просто хотел вытащить дочь — он был готов обменять своё счастье на страдания другого человека. Если он совершит это зло, тень Кэхила будет преследовать его всегда. Она не оставит его в покое, будет терзать его сердце и душу. И Мама, как бы сильно она ни любила Тирушу, никогда бы такого не одобрила.

— Кровавая дрёма!

В сторону Тада метнулась алая искра, но тот легко укрылся за сталактитом. Прийти к идее спасти душу товарища было куда легче, чем воплотить её в жизнь. Бой окончательно зашёл в тактический тупик, ведь сражаться, несмотря на всю динамику битвы, приходилось в полсилы. Всё решит либо первая ошибка, либо чья-то решимость перейти незримую черту.

И ошибка едва не случилась. Шрам подловил на манёвре, резким выпадом заставив нырнуть вниз — прямо под усыпляющее заклинание Тада. Лишь отчаянный рывок в сторону, едва не закончившийся столкновением со стеной, позволил остаться в битве.

От напряжения пальцы сами собой складывались в жесты для более серьёзных заклинаний, но то и дело приходилось одёргивать себя. С губ едва два раза не сорвалось «Сжатие сердца». Не по злому умыслу, а по чистому инстинкту опытного игрока, который нередко действует раньше, чем думает. Вилл направлял всю свою кровавую магию в Морию, лихорадочно перебирая в голове варианты. Пленить Тада, а потом Шрама? Отобрать флешку голой силой? Каждый новый вариант был ещё сложнее и безумнее предыдущего.

Внезапно в памяти вспыхнула отрубленная рука Кэхила.

«Стоп, а сможем ли мы вообще вернуть его?» — запоздало ужаснулся Вилл. Что, если эта физическая оболочка теперь повреждена, и своей битвой они лишь увеличили счётчик застрявших здесь? Вилл резко развернулся в воздухе, чтобы найти взглядом Кэхила, который должен был лежать в луже собственной крови, но в этот миг грот залила ослепляющая вспышка света.

— Что за…

Свет ударил не с одной стороны — он родился сразу везде, словно каждый кристалл в гроте взорвался изнутри. Вилл инстинктивно зажмурился, теряя ориентацию в пространстве. Ослепляющая пакость от Тада? Нет, «Вспышка света» работает иначе. На инженерную гранату тоже не похоже. Судя по глухому ругательству Шрама внизу, накрыло и парней.

Когда сияние начало медленно спадать, Вилл первым делом выискал взглядом Морию. Она успела воспользоваться суматохой и отступить на безопасное расстояние, но атаковать не спешила. Шрам и Тад тоже замерли, растирая глаза рукой и растерянно озираясь. Бой остановился.

Вилл перевёл взгляд туда, где должны были лежать два тела.

Должны были. Но теперь там было только одно.

Под потолком зависла яркая, пульсирующая сфера света. В её глубине боролись два цвета — тёмно-красный и нежно-голубой, но алый оттенок быстро таял, уступая место чистому лазурному сиянию. Сфера повисла над центром грота, и в груди тут же разлилось странное, умиротворяющее тепло.

Внизу поднялась фигура в кровавой мантии. Парень покачивался, с явным недоверием глядя на свои руки. Потом зарылся пальцами в кудрявые волосы, ощупал лицо. Красноватый отсвет в его глазах исчез, уступив место обычному, человеческому взгляду. Теперь это были глаза испуганного молодого парня.

Вилл встретился взглядом со Шрамом и увидел в его глазах то же непонимание, что и у Тада. Кэхил вернулся в своё тело. И на нём была кровавая мантия. А Аргеннар… исчез.

Вилл мягко приземлился, убирая за спину кровавые крылья, и подошёл к Кэхилу, который всё ещё не мог перестать ощупывать себя, словно не веря в собственное возвращение.

— Кэхил? — неуверенно спросил Вилл. — Это ты?

Парень обернулся, и в его испуганных, но живых глазах, читался явный ответ. Последние сомнения отпали, но вопросов стало только больше.

За спиной раздался системный металлический звук — Шрам убирал фламберг.

— Что здесь вообще происходит? — проворчал он.

Тад бросился к Тируше, которая всё это время смиренно ждала за своим укрытием. При виде этой сцены Вилл ощутил лёгкий укол совести: один из «Кровавых шаров» в разгар боя взорвался в опасной близости от кристалла, за которым пряталась девочка. К счастью, всё обошлось.

Кэхил судорожно хватал ртом воздух, силясь что-то сказать, но из горла не вырывалось ни звука.

— Я… — наконец выдавил он своим прежним, молодым голосом.

Он не выдержал. Напряжение, копившееся долгие месяцы, разом отпустило. Ноги подкосились, и Кэхил рухнул на колени. Его сотрясли глухие, судорожные рыдания. Это были слёзы радости и счастья, освобождения от тех страданий, которой он испытывал каждый ужасный день. Слёзы лились рекой, смешиваясь с кровью на рукавах мантии.

К ним подошла Мория. В своём окровавленном свадебном платье, со сталью во взгляде, она выглядела не целительницей, а валькирией, которая пару месяцев провела в распавшейся гильдии Амазонок. Отчаянно захотелось взять её за руку, но Вилл сдержал свой порыв.

Наконец, Кэхил немного пришёл в себя. Он утёр мокрое лицо рукавом, лишь размазав по щекам кровь, и поднял на них заплаканные, но счастливые глаза.

— Я вернулся, — прошептал он, и в этом шёпоте не было и тени неверия — лишь чистая, искренняя радость.

Вилл мягко потрепал его по плечу.

— Вернулся, с чем тебя и поздравляю, — с неприкрытым подозрением протянул Шрам. — Ещё бы только ты рассказал, как.

— Да, Кэхил, — подхватил Вилл. — Как? И… что случилось с Аргеннаром?

Он поднял взгляд к потолку, где всё ещё висела светящаяся сфера, безмолвно наблюдая за ними.

Кэхил с благоговением посмотрел на свои руки — молодые и, что самое важное, целые.

— Я не знаю, — наконец вымолвил он. — Или… только догадываюсь.

Он коснулся своего локтя там, где ещё минутами ранее был окровавленный обрубок. Затем посмотрел на широкий багровый след, испачкавший лазурную гладь кристаллического пола.

— Отрубленная рука… Боль была невыносимой. Я подполз к Аргеннару… Не знаю, зачем… то ли в поисках защиты, то ли желая привести его в чувство. И как только я его коснулся…